Вознесенная - Паркер Леннокс

Я наблюдала, как он устраивается в компании, уже раздавая карты с отточенной легкостью игрока с шестнадцати лет.

— Судя по виду, они могут себе это позволить.

Скрипка Хенрика прорезала гомон первыми нотами песни. Вначале всегда шла «Рассвет рыбака», и подпевать должны были все, вне зависимости от наличия слуха.

Люди запели вокруг, переплетаясь во что-то большее, чем просто совокупность отдельных голосов. Я и тоже начала петь.

Соленый ветер, утренний прилив,

Сети летят в пену морскую.

Каждый моряк сердцем жив,

Пока море зовет его вслепую.

Это была рабочая песня, чтобы держать ритм, когда тянешь сети или чинишь снасти. Но здесь, в пещерах, эхом отражаясь от каменных стен, она звучала иначе. Как единство. Как опора.

— Потанцуем?

Я подняла взгляд и увидела Марела, он стоял передо мной, протянув руку. Улыбался, но с осторожностью.

— Мне и здесь хорошо, — сказала я. И это было не совсем ложью.

— Да ладно. Это традиция.

— С каких пор?

— С этого момента.

Он улыбнулся шире.

— Я начинаю новую традицию. Танцы с упрямыми женщинами, которые делают вид, будто не хотят.

— Удивительно прямолинейно.

Лира фыркнула в вино.

— Просто иди потанцуй с ним, Тэйс. Пока меня не стошнило от всей этой романтики.

Я бросила на нее взгляд, но позволила Марелу поднять меня на ноги. Пространство у огня уже заняли другие пары, и скрипка Хенрика перешла на медленный лад.

Интимно. Слишком интимно.

Марел был хорошим танцором. Его руки уверенно лежали у меня на талии, и он вел спокойно, без нажима. Мы двигались по шагам, кружась и меняясь местами в узоре, которому в Солткресте учат с детства. Я поймала себя на том, что смотрю на его лицо, пытаясь вызвать в себе те чувства, которые, по идее, должны были появиться за столько лет рядом. Привязанность? Да, безусловно. Даже желание. Но более глубокого течения эмоций, того, что должно было бы лежать под всем этим, заметно не хватало.

— Ты меня избегаешь, — сказал он, когда мы сошлись для более близкой части танца.

— Ничего подобного.

— Правда? Потому что я три раза на этой неделе был на устричной отмели и почему-то ни разу тебя там не встретил.

Я наступила ему на ногу, возможно, сильнее, чем следовало.

— Прости, мне жаль.

— Знаешь, большинство людей сочли бы грубостью наступить кому-то на ногу, а потом соврать, что им жаль.

— Большинство людей сочли бы грубостью устраивать допрос во время танца.

— Я не допрашиваю. Я поддерживаю разговор.

— Есть разница?

— В первом случае используют пальцедав4.

Я не удержалась и рассмеялась. А начав, уже не смогла остановиться. Может, вино было тому причиной, или напряжение прошедшей недели, или просто вся нелепость обсуждения пыток под скрипку Хенрика. Но я смеялась до боли в боках и в конце концов вынуждена была опереться о грудь Марела, чтобы не упасть.

— Полегчало? — спросил он, когда я наконец смогла взять себя в руки.

— Полегчало, — призналась я.

Мелодия подходила к концу, другие пары начинали расходиться и аплодировать. Но руки Марела все еще оставались у меня на талии, и я с удивлением поняла, что не хочу отстраняться, по крайней мере, пока.

— Тэйс, — тихо сказал он.

— Не надо.

— Ты же не знаешь, что я собирался сказать.

— Я знаю этот тон. Это твой «серьезный разговор», а я недостаточно пьяна для серьезных разговоров.

Он на мгновение замолчал, его ладони тепло лежали у меня на спине. Вокруг нас продолжался праздник, стало больше музыки, больше смеха, больше историй у костра. Но все это будто происходило далеко, словно мы стояли внутри застывшего пузыря, отрезанные от общего движения.

— Когда-нибудь, — сказал он наконец. — В будущем. Ты поговоришь со мной? Я имею в виду… Мы вообще когда-нибудь поговорим об этом, Тэйс? Тебе двадцать шесть, мне скоро тридцать. Я никого не желаю так, как желаю тебя. Мы что, будем вечно ходить вокруг да около?

— Марел… — у меня перехватило дыхание.

— Я знаю, твоего брата вполне устраивает прожить жизнь вот так, но ты уверена, что это действительно то, чего хочешь ты?

Я остановилась и сделала шаг назад.

— Мы не будем говорить об этом здесь.

Потому что я не смогла бы вынести выражение боли в его глазах, когда он поймет правду, что я сильно люблю его, но не так, как он этого хочет, не так, как он того заслуживает. Он вздохнул, взгляд его потускнел, и он снова притянул меня к себе.

— Просто пообещай, что поговоришь со мной. Когда-нибудь. Только это.

— Обещаю, — сказала я искренне. Даже если не смогла бы сдержать обещание. Даже если разговор, который нам предстоит, совсем не тот, каким он его представляет.

— Хорошо. Это хорошо.

Он улыбнулся той самой, настоящей улыбкой, от которой менялось все его лицо. Я так привыкла брать то, что он мне давал, — утешение, ощущение нормальности, привязанность, — и взамен отдавать лишь то, что могла изобразить достаточно правдоподобно. И все равно он смотрел на меня так, будто я была для него всем.

Танцы продолжались еще час, песни перетекали одна в другую без пауз. Я танцевала с Марелом, потом с Хенриком, когда он передал свою скрипку кому-то еще, потом с Йориком, который был уже настолько пьян, что становился по-настоящему забавным. В какой-то момент появился Тэтчер, потребовал танец и закружил меня так, что у меня голова пошла кругом и я расхохоталась.

— И сколько ты выиграл? — спросила я, когда он наконец поставил меня на ноги.

— Достаточно, — он выглядел довольным собой. — Тот парень из Миллхейвена5 ужасно играет в карты, но все равно продолжает ставить. Все равно что смотреть, как кто-то пускает деньги на ветер.

— Осторожнее.

— Я осторожен. Беру ровно столько, чтобы было интересно.

Музыка снова замедлилась, и пары начали расходиться. Одни возвращались к своим пледам и вину, другие собирались у костра, где Дорна готовилась рассказать одну из своих знаменитых историй.

— История про призраков? — спросила я, снова устраиваясь на пледе Лиры.

— Что-нибудь подходящее для сегодняшней ночи, — объявила Дорна, поудобнее усаживаясь у огня. — Старая история о Мортусе6 и его невесте.

Несколько человек застонали с добродушным недовольством.

— Опять? — крикнул кто-то.

У меня сжался желудок. Только не эта. Только не сегодня.

— Это самая лучшая, — парировала Дорна. — К тому же некоторые из вас, молодежь, никогда не слышали ее как следует.

Я поймала взгляд Тэтчера через пещеру и увидела в нем отражение своего дискомфорта. Сулин у костра застыл, его сжимающие чашу пальцы побелели.

Она прочистила горло и начала, и ее голос приобрел