Попаданка в 1812: Выжить и выстоять - Лилия Орланд

– Коль прикажете, барышня, то и будет, чего б не быть, – Евсей философски пожал плечами.

Я оставила команду строить планы захвата дичи, а сама уже привычным жестом взяла Машу за руку и отправилась искать нам компанию.

Первым делом подумала о Василисе, однако дёргать её не стала. Новоявленная горничная возилась с моим платьем, то ли замачивая, то ли отбивая от него кровь. Раз её обязанность – следить за моим гардеробом, то придётся стирать после похода в Васильевское. Даже если вернёмся поздно и уставшие. Пусть занимается чем-то одним.

Спиридоновну брать не слишком хотелось. Теперь она меня немного пугала непредсказуемостью своей реакции. Однако нам нужно поговорить. Если в спокойной обстановке и наедине объяснить ей, что Маша – обычный потерявшийся ребёнок, который нуждается в нашей помощи, Агриппина перестанет шептать молитвы и пугать остальных.

Хоть она и странная, но я заметила, что к ней многие прислушиваются. Значит, Спиридоновну стоит иметь на своей стороне.

Да, я как бы хозяйка всем этим людям и могу просто приказать. Однако в такой тревожный момент лучше заручиться доверием, а не раздавать приказы. Их могут и не исполнить, если страх затмит разум.

– Агриппина Спиридоновна, пойдёте с нами? – поинтересовалась я, подходя к женщине, нарезавшей чистую ткань на ровные полосы для бинтов.

– Доброго утра, барышня, – Спиридоновна сделала вид, что до этого меня не видела. Хотя вместе со всеми наблюдала за моим пробуждением от крика Мари. – Пойду, куда прикажете.

Изображая исполнительность, она тут же отложила бинты в сторону, собираясь подниматься. Всё ясно, ещё обижалась на решение назначить Лукею моим заместителем.

– Я не приказываю, я предлагаю пойти с нами в Васильевское. Хочу посмотреть, что уцелело после пожара. И наведаться в огород, – сообщила миролюбиво. – Если хотите, пойдём. Не хотите – оставайтесь.

Спиридоновна вскинула на меня внимательный взгляд, словно ожидала подвоха. Затем её лицо прояснилось.

– Благодарствую, Катерина Пална, что вспомнили обо мне, – у неё и тон сменился. Вновь стал серьёзным и почтительным. – Коли обождёте с минутку, бинты смотаю, да Верее отдам. Не справляется она, помощь нужна.

– Конечно, думаю, Васильевское нас дождётся, – улыбнулась я и предложила: – Давайте мы с Машей поможем бинты сворачивать.

Я вопросительно глянула на Марусю, она согласно кивнула. Спиридоновна сначала напряглась, когда к ленте потянулись маленькие ручки, но отпустила. И продолжила нарезать, стараясь держать ровную линию.

Вместе мы справились быстро. Агриппина понесла бинты травнице, пообещав по пути найти кого-нибудь посвободнее, чтобы пойти с нами. А я присела на корточки перед Мари, делая вид, что поправляю ворот рубашки.

– Ты помнишь, о чём мы говорили? – зашептала ей на ухо. – Молчи, даже если будут спрашивать – не отвечай. Хорошо?

Девочка закивала.

Я улыбнулась.

– Ты молодец, очень сообразительная мадемуазель.

И только произнеся это слово, поняла, что не стоило его использовать. Сама Мари, услышав его, посмурнела. Однако тут подошла Спиридоновна и с ней ещё две женщины – Марфа и Прасковья. Они несли мешки и корзины. Не только я надеялась найти в усадьбе еду. После несолёной каши будешь рад любому огурчику с морковкой.

– Барышня, погодите! – донеслось до меня. – Катерина Пална!

Я обернулась. Ко мне со всех ног неслась Василиса.

– Платье вам нашла, вот, – сообщила она, отдуваясь. – Не след в этом ходить, запнётесь ещё.

Вася была права. Вчера Лукея принесла то, что сумела достать в темноте. Я глянула на свой наряд и усмехнулась. Одежда скорей подошла бы Спиридоновне. Или крупной Марфе.

Однако я уже привыкла принимать за данность этот сон со всеми его странностями. Поэтому огромная блузка и безразмерная юбка меня не смущали.

Тем не менее, Василиса была права. Подол чересчур длинный, сантиметров на десять ниже моих стоп. В лагере мне это не слишком мешало, но в лесу можно запнуться о торчащую ветку или корень.

– Подождите меня на развилке, – велела женщинам.

А сама, не выпуская ладошки Мари, двинулась к ближайшим кустам. Наличие собственной горничной нравилось мне всё больше. Так можно и привыкнуть. Василиса отыскала ещё одно домашнее платье, которое оказалось мне в пору и при этом было чистым. Даже не сильно мятым. Не удивительно, что крепостное право так долго не хотели отменять. Очень удобно, когда не нужно самому заботиться о бытовых мелочах.

– Спасибо, Вася, ты молодец, – похвалила я девчонку, которая расцвела от моих слов.

– Я ещё то ваше платье подготовлю. Как раз к вечеру высохнет, прореху заштопаю, где, значит, вас это… – девушка смутилась, покраснела. Затем неловко поклонилась и бросилась прочь.

Под прорехой она имела в виду разрез от французской сабли на левом плече. Он был небольшим. Основной удар пришёлся на лицо. По коже побежали холодные мурашки. Кем надо быть, чтобы рубануть саблей беззащитную девушку?

Хорошо, что это лишь сон.

[1] – Да.

Глава 7

Пока мы собирались, солнце поднялось достаточно высоко. Прогрело воздух и землю после ночной прохлады. Из нор повылезали всякие букашки и бабочки, радостно перелетая с цветка на цветок или с травинки на травинку. Цикады оглушали своим пением, перекрикивая даже птиц. При нашем приближении все певуны замолкали, но, как только мы проходили мимо, вновь начинала звучать лесная музыка.

Сам воздух был наполнен звуками.

И это давало ощущение безопасности. Если кто-то появится у нас на пути, лес предупредит тишиной. Нужно только внимательно её слушать.

Сейчас, озарённая солнечным светом, тропинка выглядела совсем иначе. В темноте, когда мы шли здесь, уставшие и напуганные, немудрено было шарахаться от каждого движения ветки. Или увидеть в маленькой девочке злого духа, желающего завести в трясину.

Мари неожиданно осмелела или забылась. То и дело выпускала мою руку, чтобы сорвать цветок. А затем несла его мне. Очень скоро я держала уже целый букет.

Спиридоновна украдкой поглядывала на девочку. На её лице отражалась работа мысли, а ещё смущение. И это меня порадовало. Однако я не спешила начинать разговор первой. Ждала, когда сама решится.

Она решилась, когда мы проделали почти половину пути до Васильевского.

– Катерина Пална, виноватая я перед вами шибко, – начала она, тяжело вздохнув. – Вчерась сдуру наговорила всякого недоброго.