Кому дракона с крыльями и замком? - Елена Саттэр

А из приличного у меня вот это, в чём попала сюда. Блузка розовая и длинная синяя юбка. И платья ещё два. Тоже розовых. Одно цветом, как лепесток чайной розы. С высокой талией и длинное. С открытыми плечами. Второе, насыщенного темно-розового цвета, прозрачное и струящееся. С глубоким декольте. Брала их, чтобы на ужины ходить. А ещё имелся пинджак с карманами. Белый опять же. Сами вы стрекозы розовые.

Прислушалась. Не громыхнуло. Спят, наверное, ещё. Это мы с Санни аки пчёлки с рассветом встали и делами занимаемся.

А вот и моя косметичка, размером с ручную кладь Победы. Высыпала на прикроватный столик мою прелесть.

Где Санни-то? Куда делась?

Только вспомнила о девочке, вот она и появилась. В руках расчёска деревянная с зубьями и верёвка.

Я взяла в одну руку расчёску, во вторую верёвку. Растерянно смотрю то на одно, то на другое. Это я понимаю есть ленточка? Она где-то её отрезала? Поэтому так долго не было. Глянула на девочку, а она стоит на меня глазками с надеждой смотрит, потом увидела что на столике лежит и ахнула:

— Таня, какая красота. Это бриллианты?

Я засмеялась:

— Не, это простые украшения. Даже не золотые.

— Можно я потрогаю?

— Да пожалуйста. Слушай, а ты не будешь против, если я тебе своими заколками волосы заколю.

Детёныш так замотал головой, что я даже испугалась, вдруг с её тонкой шейки она оторвётся ненароком.

— Садись, будем красоту наводить.

Посадила её на стул, а она мои побрякушки перебирает.

Я хмыкнула, вспомнила, как сама любила с бабушкиными драгоценностями играть маленькая. Как сейчас помню. Кольцо там было золотое. Серёжки, пуговички разные красивые и хрусталик от люстры. Он мне казался волшебным камешком, который может желания исполнять.

Я аккуратно принялась за расчёсывание и Санни замерла. Она даже дышать, мне кажется, перестала. Сидит вперёд уставившись.

— Санни, тебе не больно?

Она улыбается:

— Нет.

— Хорошо. Что мы тебе сегодня сделаем? Хочешь мы косичку вокруг головы заплетём и вниз хвостик свесим?

— Хочу.

Волосы у малышки были густые, но не особенно длинные, я аккуратно брала прядки и вплетала их в общую косу. В конце завязала верёвочку притащенную. Достала заколки в виде розовых цветочков и закрепила причесочку.

— Ну давай посмотрю.

Я села перед ней на корточки.

— Санни, какая же ты красавица.

Боясь повернуть голову, девочка соскользнула со стула и подошла к зеркалу.

— Нравится?

— Очень.

— Ну всё.— я поправила ей пропущенную волосинку.—давай теперь я тоже приведу себя в порядок. Беги одевайся. Встретимся на завтраке.

Девочка убежала. А теперь за свои вавилоны подумаем. Волосы у меня были длинные по пояс. Высокую праздничную причёску было лень творить. Может такую же, как у Санни сообразить? Ну почему нет. А что мы сегодня наденем? Думаю престану в строгом виде. Юбка строгая, правда, с разрезом на боку, но чуть выше колен. Блузку с длинными рукавами. Розовую. Может, застегнуть ещё пуговичку? Ну это слишком по- пуритански будет.

Санни болталась около столовой и не входила.

— Ты меня, что ли, ждёшь?

Кивок. Ну что Танюха, получила. Как будешь расхлёбывать? Всё. Принимай строгий вид и смотри на девочку. Только девочка расценила это как руководство к последующему действу. Она скопировала моё выражение лица, и мы вошли в столовую как две снежные королевы. У сидящей там троицы открылись рты.

Глава 16

И все трое при общей открытости рта выражали индивидуальное. Я прямо даже засмотрелась на бурю совершенно отличающихся эмоций при одном и том же движении рта. Но глаза и брови! Они выражали разное.

Сюда бы студентов театральных вузов на посмотреть и научиться, как на сцене играть.

Санни прыснула.

У коменданта глаза распахнулись. Смотрел он то на меня, то на свою дочь. Больше на Санни. С недоверчивостью какой-то и растерянностью. Как будто вдруг осознал, что горшечное растение с двумя листочками вдруг выпустило бутончик и скоро расцветёт.

И что, вообще-то, у него дочь, а не сын.

Санни это заметила, и на её личике расцвела счастливая улыбка, что папа её заметил и, похоже, ему даже понравилась её новая причёска.

Комендант, конечно, только секунду позволил себе проблеск эмоций, потом опять стал каменным, но и этого хватило, чтобы для малышки мир расцвёл яркими красками. Она аккуратно потрогала цветочки заколочки на голове и сидела довольная произведённым на отца действом.

Ната смотрела только на меня. Вот кому-кому, а ей было абсолютно всё равно до девочки. И взгляд её выражал мучительное озабоченное удивление. А что, так можно было?

Я окинула её профессиональным взглядом сотрудника ЗАГСа.

Светленькая, полненькая, как будто лишённая красок девушка была всё равно симпатичная и явно стремилась замуж. Об этом говорил её утренний наряд. Она лениво хотела понравиться коменданту. Лёгкое пышное белое платье с декольте чуть глубже, что полагается на завтрак, прямо изнамекалось на наряд невесты.

Но с другой стороны, это было так дежурно и без изюминки. Казалось, для неё, что комендант, что другой дракон, главное что? Замуж пора, а вот мужчины не горели этим желанием, и это чуть раздражало, а особенно соперница, в этой роли выступала я. И она буравила меня своими серыми глазками, потому что ей приходилось напрягаться больше чем бы ей хотелось.

И судя по тому, что я замечала, Ната не испытывала чувств к нашему коменданту, ну вот совсем. Я хихикала про себя, видя, как в задумчивости она случайно смотрела на него, казалось, вспоминала, зачем её сюда притащили, и как старая боевая лошадь, услышав звук трубы встрепеталась и приобретала томный вид.

Я прямо представляю, как её сюда звали:

Выглядело это так.

— Натка, мчись коменданта охмурять, бери свой дежурный чемодан с завлекунчиками.

— А что он ещё не женат? Но он такой вредный — в прошлый раз не прокатило. Может, я дома полежу?

— Это было в прошлый раз, а в этот дожмём. Быстрей, быстрей.

— Ой, ну даже не знаю, а надо?

— Надо, Федя, губу закуси, глазками похлопай, вдруг получится. Взбодрись, кому говорят и вперёд, от бедра.

У нас на черноморских отдыхах таких девушек, ищущих свою судьбу по вечерам,столько красиво гуляет. Открытый взгляд и наряд хищницы, вышедшей на охоту, превращал наши южные города в зону охоты на гордых парнокопытных, тихо кушающих в прибрежных