Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона - Лира Серебряная

Я схватилась за косяк. Ноги подогнулись. Мозг отказывался обрабатывать — слишком много, слишком быстро, как если бы на экран ноутбука одновременно вывели все финансовые отчёты всех компаний мира.

— Леди Марисса, — голос Кайрена. Далёкий, как из-под воды.

— Секунду, — выдавила я. — Просто... секунду.

Я закрыла глаза. Числа не исчезли — они были и за веками, впечатанные в темноту. Но с закрытыми глазами я могла хотя бы не видеть комнату и сосредоточиться на потоке.

*Дыши. Разложи. По пунктам.*

*Что ты видишь?*

Первый слой — защита. Формулы Кайрена, выстроенные вокруг комнаты, как стены внутри стен. Серебристые, чёткие, геометрически совершенные — и измотанные. Как ткань, которую стирали тысячу раз: структура на месте, но нити истончились.

Второй слой — само проклятие.

Я открыла глаза.

Комната была большой — больше, чем я ожидала. Круглая, с куполообразным потолком, как внутренность башни. Стены — голый камень, без гобеленов, без мебели, ничего. Только пол, покрытый рунами — сотнями рун, вырезанными в камне и залитыми чем-то серебристым, что мерцало в полутьме.

И в центре — оно.

Я не знала, чего ожидала. Чудовища? Чёрного облака? Демона с рогами?

Реальность была хуже.

Проклятие выглядело как дыра. Не в полу — в самом пространстве. Воронка, уходящая вниз, в никуда, диаметром примерно в два метра. Края её дрожали — не от ветра, а от напряжения, как натянутая до предела мембрана. И из воронки шёл холод. Не зимний холод Ашфроста — другой. Пустой. Мёртвый. Холод, у которого не было температуры, потому что он был не физическим. Он был... отсутствием. Отсутствием тепла, жизни, смысла.

А числа...

Числа проклятия были чёрными. Не тёмными — именно чёрными, как провалы в формуле, как дыры в бухгалтерском балансе, куда утекают деньги и откуда ничего не возвращается. Они вращались вокруг воронки, складываясь в уравнения, которые я не могла прочитать — не потому что не понимала, а потому что они менялись. Каждую секунду. Проклятие перестраивало себя, как вирус, мутирующий быстрее, чем иммунная система успевает отвечать.

*Оно живое. Элара была права — оно думает.*

— Не подходите ближе, — сказал Кайрен. Он стоял между мной и воронкой, и я поняла, что он встал так не случайно. Он закрывал меня собой.

— Что это? — мой голос был хриплым. — Физически — что это?

— Разрыв. В ткани магии. Проклятие разорвало границу между нашим миром и... чем-то другим. Тем, что за границей. Каждую ночь разрыв пытается расшириться. Каждую ночь я его сжимаю обратно.

*Разрыв в ткани. Элара писала: «разрыв в ткани чисел». Так она попала в этот мир. Так я попала в этот мир. Проклятие, портал, мой перенос — это одна и та же природа. Одна и та же дыра.*

Мысль была такой огромной, что я физически покачнулась.

— Мне нужно подойти ближе, — сказала я.

— Нет.

— Кайрен, я должна увидеть структуру. Издалека я вижу только хаос. Мне нужны детали — как именно формулы соединяются, где узловые точки, откуда идёт питание.

— Нет, — повторил он. И добавил тише: — Оно вас чувствует.

Я замерла.

— Что значит — чувствует?

— Когда вы открыли дверь — оно повернулось. Я видел. Как хищник, который учуял добычу.

*Добычу. Прекрасно. Магическое проклятие считает меня ужином.*

Но я смотрела. Издалека, напрягая своё числовое зрение до предела, вглядываясь в чёрные формулы, как вглядываются в мелкий шрифт договора в поисках подвоха.

И увидела.

Не всё — далеко не всё. Но достаточно.

Проклятие питалось по трём каналам. Первый — разрыв в пространстве, то, что было за воронкой: бесконечный источник пустоты и холода. Второй — Кайрен. Его магия, его жизненная сила — чёрные нити тянулись от воронки к нему, как корни дерева к воде. Даже сейчас, когда он стоял в трёх метрах, проклятие пило из него. Я видела — крохотные серебристые искры отрывались от его контура и улетали в черноту. Капля за каплей. Непрерывно.

И третий канал — тонкий, почти невидимый, как волосок, — уходил вниз. Сквозь пол. Сквозь камень. Куда-то за пределы комнаты, за пределы замка.

*Третий канал. Он ведёт наружу. К якорю?*

Я запоминала. Каждую деталь, каждую цифру, каждый узел — вколачивала в память, как данные в таблицу. У меня не было бумаги, не было ручки, только голова, которая привыкла держать в уме тысячи чисел одновременно, потому что ЛогиТранс никогда не покупал нормальное бухгалтерское ПО.

*Спасибо, Ирина Павловна. Спасибо за все те годы, когда я считала в голове, потому что Excel зависал.*

— Достаточно, — сказал Кайрен.

Я не хотела уходить. Каждая секунда давала новые данные — связи, которые я не успела проследить, узлы, которые не успела разобрать. Но Кайрен уже двигался — встал между мной и воронкой, широко, как стена, и его лицо было таким, что спорить я не стала.

Мы вышли. Дверь закрылась — числа-замок встали на место, и тепло коридора обняло меня, как одеяло. Только сейчас я поняла, как сильно замёрзла. Зубы стучали. Пальцы были белыми.

Кайрен стоял рядом. Молчал. Смотрел на меня — и в его глазах было что-то, чего я раньше не видела. Не лёд. Не страх. Что-то похожее на то, как смотрят на человека, который прыгнул в ледяную воду и выплыл.

— Вы не побежали, — сказал он.

— Я обещала.

— Элара тоже не побежала, — сказал он. — В первый раз.

*В первый раз. Значит, был и второй?*

Но я не стала спрашивать. Не сейчас. Сейчас были важнее другие вещи.

— Кайрен, — я прижалась спиной к стене, потому что колени всё ещё дрожали, — проклятие питается по трём каналам. Первый — разрыв, то, что за воронкой. Второй — вы. Третий...

Он ждал.

— Третий уходит вниз. За пределы комнаты. Тонкий, как нитка, но он есть. Я его видела.

Кайрен не шевельнулся. Но пульс под моими рёбрами — его пульс — запнулся. На одно ударение. Как будто сердце пропустило удар.

— Вниз, — повторил он. — Куда?

— Не знаю. Пока. Но я выясню.

Он молчал. Потом — медленно, как человек, который не привык к этому жесту — протянул руку. Не мне. К стене. Опёрся. И я увидела, как его плечи на мгновение опустились — на один сантиметр, на одну секунду, — как будто он позволил себе устать. При мне. Впервые.

— Каждую ночь, — сказал он, не глядя на меня, — я вхожу туда и думаю: сегодня — последняя. Сегодня оно прорвётся. Или сегодня я не выдержу. Каждую ночь —