Развод. И снова любовь - Элли Лартер

— И я точно помню, как месяц назад выбирал кадры для этой книги и пару раз просил тебя помочь определиться с выбором между парой-тройкой почти одинаковых фото...

О, точно.

Теперь я вспомнила.

Было такое, он действительно несколько раз показывал мне похожие кадры и спрашивал: как думаешь, какой лучше, слева или справа?!

Мне было странно помогать ему в таком вопросе — но я не стала отказывать.

Только подумала про себя: вот бы и нам с Дамиром такой альбом... только вот кадров, наверное, на полноценную фотокнигу окажется недостаточно: мы нечасто фотографируемся все вместе, втроем... семьей, если можно так сказать.

Впрочем, Миша нас семьей явно не считает.

И даром, что он приперся посреди ночи именно ко мне.

И даром, что в соседней комнате спит наш сын.

И даром, что я люблю его.

— Клянусь, я ни при чем, — говорю, глядя ему прямо в глаза. Мне больно и обидно от этих обвинений.

А еще мне и самой интересно, кто же эту фотографию добавил в альбом.

Кто знает про нас с Дамиром?!

Кто решил, что Александре тоже пора узнать правду?!

Кто точит на нас зуб?!

Я перебираю в уме всех своих знакомых и друзей — но никак не могу понять, кто и зачем мог бы так поступить.

— Ясно, — говорит наконец Миша. Видно, что он устал и отчаялся добиться от меня чего-то полезного. — Ладно, возможно, мы вернемся к этому разговору позднее.

— Надеюсь, что нет, — говорю я строго, показывая, что мне это неприятно. — Ужинать будешь?

— Да, пожалуй, — Миша кивает, и я иду доставать из холодильника и разогревать для него суп.

Он тем временем отправляется в душ.

Чувствует себя как дома... впрочем, он и есть дома, можно сказать: ведь это он снял для нас с Дамиром эту квартиру, это он ее оплачивает, это он покупает в нее технику, мебель и все остальное, что нужно...

На мгновение я даже чувствую себя счастливой.

Поздний вечер, тепло, уютно, сын сладко спит, любимый мужчина в ванной комнате, а я грею для него суп...

Вот только все это — иллюзия.

Нет у нас счастливой семьи... и, возможно, никогда не будет, если только я не решусь наконец на какие-то активные действия.

Вот только какие?!

Что сделать, чтобы по-настоящему привязать его к нам?!

Квартира — двухкомнатная.

Обычно Дамир спит в одной комнате — мы называем ее детской, она и обставлена, и оформлена соответствующе, — а я — в другой.

Но сегодня мне приходится лечь вместе с сыном, потому что в моей спальне, поужинав, ложится Миша.

Он не объясняет, надолго ли к нам перебрался, зачем, почему с вещами.

Я, конечно, предполагаю, что Александра вышвырнула его из дома, но знать это точно не могу, а спрашивать — не решаюсь.

Дамир ворочается во сне, я глажу его по спине и шепчу:

— Тш-ш-ш... тш-ш-ш... спи сладко, мой сынок...

Через несколько минут Дамир снова погружается в глубокую фазу сна, а вот я уснуть никак не могу.

Беру в руки мобильный, снижаю яркость экрана до минимума, чтобы не мешать сыну, и начинаю искать в интернете информацию о том, как обычно берут и делают ДНК-тесты.

Выясняю, что волосы нужно вырывать не просто так, а с волосяными луковицами! Я этого не знала!

Интересно, а как вырвал Миша?! Правильно или нет?!

Я решаю проверить.

Бесшумно встаю, осторожно выхожу из комнаты и, притворив за собой дверь, шагаю босиком к пиджаку, который Миша оставил на вешалке в прихожей.

Стараюсь не наступать на скрипучие половицы — в квартире такие есть, — и подсвечиваю себе пространство экраном мобильного.

Добравшись до места, достаю пакетик, который Миша спрятал в нагрудный карман.

При свете телефона рассматриваю.

Волосяные луковицы, вроде бы, на месте.

Я решаю, что надо их оторвать, испортить.

Осторожно вскрываю пакет, достаю оттуда волосы своего сына и каждый волосок пропускаю между ногтем большого пальца и подушечкой указательного.

Волосяные луковицы при этом повреждаются.

Потом я убираю волосы обратно в пакетик, а пакетик — в карман.

Надеюсь, утром Миша ничего не заметит.

Отнесет образец в лабораторию, заплатит, там ему скажут, что материал непригоден.

А потом я сама предложу ему вариант: сделать соскоб с внутренней стороны щеки Дамира.

Приду с сыном прямо в лабораторию.

И там же попытаюсь подкупить персонал.

В общем, мне нужно выиграть немного времени, а еще — точно знать, в какой именно клинике Миша будет проводить анализ... их ведь по Сочи огромное количество!

И если Дамир окажется не сыном Миши, Миша не должен об этом узнать!

19 глава МИХАИЛ

В свое время я, конечно, допустил огромную ошибку: не сделал ДНК-тест на отцовство, когда Дамир только родился.

Я, вообще-то, планировал, но сначала это казалось мне кощунственным: дергать и изымать какие-то материалы у новорожденного малыша, который и так появился на свет раньше срока и лежит в реанимации.

Потом, три месяца спустя, родился Артур, и все мое время, силы, деньги, забота и любовь были перенаправлены на него, моего любимого родного сыночка, которого мы с женой столько лет ждали.

Когда Дамиру исполнилось полгода, я наконец вспомнил про тест, но примерно тогда же, глядя в его огромные голубые глаза, глядя, как он улыбается мне беззубым ртом, как тянет ко мне свои ручки, почувствовал отцовский инстинкт внутри себя, понял, что тест не нужен: это мой сын.

Мне всегда казалось, что Дамир очень на меня похож — лицом, мимикой, жестами... неужели это было обманом?!

Мы с Каролиной сравнивали Дамира с моими детскими фотографиями: ну просто один в один!

Ну и наконец... мне было стыдно перед самой Каролиной: ведь это именно из-за моего крика она родила раньше срока.

Я взял на себя ответственность за нашего ребенка — и постепенно мысли о том, что Дамир может быть не моим сыном, просто забылись.

А еще, возможно, моей случайной любовнице сыграл на руку тот факт, что я много лет мечтал о сыне!

А она, по сути, родила мне первенца! Сына! Конечно, я полюбил его!

К тому же, никаких проблем с финансовым обеспечением Каролины и Дамира у меня не было: я зарабатывал по два-три миллиона уже тогда, когда он родился, а сейчас зарабатываю до семи миллионов.

Я бы, наверное, смог и еще три-четыре любовницы с детьми содержать, если бы пожелал...

Относительно времени, которое я проводил с Дамиром, было сложнее.

Я много работал, много