Крепостная с секретом. Стиральный переворот - Александра Каплунова

потому как сама точно заплутала бы. А так до кухни добрались в два счета. Та расположилась в отдельном флигеле. Оно и верно, иначе б запахи, пары и дымочки по всему барскому дому отсюда бы распространились. Я еще на подходе их ощутила.

Да, вытяжку бы им производственную толковую.

Внутри как очутились, я и вовсе обомлела. Да, масштабы аккурат на небольшой ресторан.

Шагнула через порог и будто в другой мир попала.

 

Шум, гам, жар такой, что сразу вспотела. Печь не одна, целых три, здоровенные, краснокирпичные, у каждой устье распахнуто, огонь пышет. В котлах что-то бурлит, шипит, пузырится. Запахи — аж голова закружилась: мясо жареное, капуста тушеная, сладкий дух свежего теста, и все это перемешано с дымом и паром.

Вдоль стен — длинные столы, дубовые, в пятнах теста и муки. Женщины в сарафанах и рубахах работают без остановки: одни морковку чистят целыми ведрами, другие тесто месят локтями, третьи ножами шлепают капусту так, что только хруст стоит. На головах у всех повязки да платки, рукава закатаны по локоть, щеки красные, волосы прилипли ко лбу.

Ближе к печи двое мальчишек-подростков бегают с ведрами — воду подливают да дрова подкладывают.

С полок свисают связки лука, мешки с крупами прислонены в углу. А еще — котлы, сковороды, шумовки, половники, все висит рядами, блестит медью и жестью.

Я стою, смотрю, и мне не кухня видится, а прямо производственный цех. Только не на электроэнергии, а на бабской силе и дровах. Конвейер живой: каждая занята своим делом, но все складывается в единый процесс.

— О, вот и помощницы, — одна из работниц нас заприметила. — Вон брюква с картошкой, надо начистить, потом за кулебяки возьметесь.

Просить нас дважды не пришлось. Я руки ополоснула там же, где и Витка, да устроилась на низеньком табурете, ухватила предложенный ножичек и взялась за дело.

— Смотрите, блажной нож дали, как бы чего не вышло, — фыркнула одна из девиц, что месила тесто. Соседка ее локтем пихнула и на меня покосилась.

— Смотри, чтобы у тебя самой чего не вышло, как в тот раз, когда ты угольков в пироги натрясла, — шикнула на нее Вита, рядом со мной устраиваясь. Она-то правда не тихо говорила, а так, что вся кухня услышала. На то в ответ и другие поусмехались.

Девица на Виту глянула угрюмо, но перепалку продолжать не стала. А мы ж с защитницей моей переглянулись с улыбкой.

 

Глава 6

 

Чистить овощи работа не мудреная, знай себе чикай ножичком. Руки у меня молодые, ловкие, так что особливого труда сие не создает. Пока чищу — слушаю разговоры, кто чем живет. Все равно ж промеж собой болтают.

— Слышала, Авдотья-то седьмым беременна, — говорит та самая, что меня зацепить пыталась, своей соседке по столу. Высокая, волосы в куцей косице торчат из-под платка крысиным хвостиком. Ладно… может она просто мне не понравилась, но коса у ней и правда потоньше была, чем у прочих.

— Она ж в прошлый раз едва разродилась! — удивилась ее собеседница, тоже молодая девка. — И ее, и детенка едва спасли, повитуха ж ей строго настрого…

— Говорит, так Бог послал, значит надобно. А я думаю, что муж ее просто разумом обделенный.

— Все тебе Маня умом обделенные. Не лезла бы к людям.

— Да разве ж я лезу? — фыркнула она. — Авдотья сама рассказывает. Ходит пузо наглаживает, хотя там и не вмдвть еще ничего.

У других разговоры были попроще. Кто о вчерашнем покосе, кто обсуждал рецепты, которые готовить сегодня надобно. Кто и просто сплетничал, но я к тому уж не прислушивалась.

— Ой, Даренушка, как ты резво справляешься! — вдруг удивилась Витка, поглядев в мой мешок. С брюквой я уже почти закончила, пора было приниматься за картофлю. У ней же самой едва треть ушла. Я уже хотела потянуться ей на подмогу, как в кухню зашла серьезная женщина.

Разговоры все мигом стихли, все еще усерднее работать принялись, приосанились. И я тоже ощутила что-то вроде желания подсобраться. За компанию. Знала я таких людей, от них за версту тяжелой властностью веет. И не знаешь, какой тебе попадется, то ли то самодур-начальник, то ли справедливый управленец.

В ней почти два метра росту. Платье ее выглядело несколько иначе, чем привычные селу сарафаны. Из темно синей ткани тяжелой, с белоснежным передником, длиной по щиколотку. На голове у ней был повязан белый крахмальный чепец. Волосы под него убраны аккуратнейшим образом. А фигура, особливо коли взять в учет ее высоту, смотрелась и вовсе монументально. Грудь дородная, руки, плеч разворот, в бедрах широкая. Настоящая русская баба. Такая точно и коня на скаку… и бревно голыми руками переломит.

— Агафрена Степановна, доброго утречка, — к ней тут же подскочила юркая девчонка, что и мне до того задание выдала. — Все чередом идет, как было велено. Каши готовеньки, пирожков первую партейку уже поставили. К обеду и щи сготовятся, и кулебяки, и салаты нарежем.

Агафрена Степановна опустила на нее свой внимательный взгляд. Слушала, кивая на очередное блюдо.

— Замечательно, к завтрему тоже надобно обсудить. Барин Александр Николаевич изволит устроить званый ужин для ближнего круга. Приедут баре с окрестных имений.

— Ох, да как же так! Это же надобно успеть! — всплеснула в сердцах руками девчушка. Видать, она на кухне была за старшую, хотя и выглядела совсем молоденькой.

— Успеете, Зоя, успеете, — мягко покивала Агафрена Степановна. Голос ее грудной обволакивал даже меня, на расстоянии сидевшую. Да, очень обстоятельная женщина. И, похоже, пользуется уважением, а не страхом. — Порося завтра утром заколют, надобно будет сготовить.

— Ох, и правда баре съедутся, — Зоя, похоже чутка суетная девчушка, теперь ручки на груди сложила. В словах ее мне чудилась легкая паника.

— Опять всю ночь будем тут хлопотать, — проворчала Маня, сотоварка ее снова в бок локтем пихнула. Видать часто у Мани язык кости терял.

— Ой, Агафрена Степановна, — зато Витка, похоже, управляющую, али кем она тут считалась? Главной хозяйкой? — А нам-то с Даренкой еще в прачечную наверняка надобно, коли такое событие.

Агафрена нас будто только обнаружила, повернулась, брови выгнула слегка удивленно, заприметив мое занятие. Поглядела внимательно на почти пустой мешок брюквы и миску полную начищеных овощей. Лицо ее при том оставалось внимательно-собранным.

— Виталина, и ты здесь, Дарья Никитишна,