Няня для босса, или Папа строгого режима - Алекс Скай

— Блин.

— В форме?

— Предположительно сердечка.

— Предположительно?

— Лариса старалась, но тесто, как и люди, не всегда хочет соответствовать ожиданиям.

Роман взял стикер с тарелки.

Прочитал.

Лицо у него осталось спокойным, но я уже начала различать в этом спокойствии оттенки. Утреннее строгое. Рабочее строгое. “Почему в моём доме цветная бумага?” строгое. Сейчас было третье.

— “Сердце сложной формы. Как утро в доме Ветровых”, — прочитал он вслух.

Ася пискнула от восторга.

— Это тебе!

— Вижу.

— Оно специально кривое.

— Почему?

Марк не выдержал:

— Потому что у тебя сложный характер.

Ася распахнула глаза.

— Марк!

Марк тут же уткнулся в книгу, но поздно. Фраза уже вышла на свободу и заняла почётное место между чашкой кофе и тарелкой Романа.

Роман посмотрел на сына.

Я приготовилась вмешаться. Серьёзно. Если бы сейчас он сухо оборвал Марка, весь наш завтрак сложился бы как неудачный блин и ушёл в мусор внутреннего семейного прогресса.

Но Роман ничего не сказал сразу.

Он сел.

Взял салфетку.

Положил её на колени.

Очень спокойно.

— Сложный характер, — повторил он.

Марк смотрел в книгу, не поднимая глаз.

— Это не оскорбление. Это характеристика.

— Понимаю.

— Вера сказала, что идеальные блины — это отчёт, — быстро вставила Ася. — А нам нужен завтрак.

Роман перевёл взгляд на меня.

— Вера много говорит.

— Зато дети едят, — сказала я.

Он посмотрел на Асю. На её тарелке сырник уже был надкушен, фрукты исчезали довольно бодро, а стикер “Я сегодня молодец заранее” торчал на стакане как официальный документ маленького счастья. Потом он посмотрел на Марка. Тот хоть и делал вид, что читает, но сидел не с каменным лицом, а почти расслабленно, и даже взял блинчик с общей тарелки.

— Марк, — сказал Роман.

— Что?

— Книга вверх ногами.

Марк медленно посмотрел на страницу.

Потом закрыл книгу.

— Я проверял внимательность взрослых.

— Результат?

— Один из двух справился.

— Кто не справился?

Марк кивнул на меня.

— Вера была занята разрушением завтрака.

— Организацией, — поправила я. — Разрушение выглядело бы громче.

Роман взял вилку.

Посмотрел на кривое сердечко.

И я увидела, как Ася затаила улыбку. Марк сделал вид, что ему всё равно, но тоже смотрел. Инга Павловна застыла у кофемашины с видом человека, который наблюдает историческое событие и не знает, следует ли вмешаться.

Роман отрезал маленький кусочек.

Съел.

Очень серьёзно.

Будто дегустировал не блин, а судьбоносное решение.

— Ну? — не выдержала Ася.

— Съедобно.

— Это похвала? — спросил Марк.

— Это факт.

— У папы факты иногда вместо похвалы, — пояснила Ася мне.

— Заметила.

Роман посмотрел на дочь.

— Вкусно, — сказал он.

Ася расплылась в улыбке.

Марк кашлянул, пряча своё лицо за чашкой.

Я сделала вид, что поправляю стикеры, хотя на самом деле мне нужно было куда-то деть собственную глупую радость. Потому что взрослый мужчина съел кривой блин. Казалось бы, событие уровня “чайник нагрел воду”. Но в доме, где подушки строились по линеечке, это было почти революцией.

— Объясните мне игру, — сказал Роман.

Я подняла глаза.

— Какую?

Он взял жёлтый стикер со своего стакана.

— “Найди папину улыбку. Уровень сложности: эксперт”.

Марк тихо сказал:

— Это не я.

— Конечно, не ты, — ответила Ася. — Ты бы написал “невозможно”.

Роман посмотрел на сына.

— Ты считаешь, что это невозможно?

Марк пожал плечом. Уже хотел закрыться, уйти в своё обычное “мне всё равно”, но сегодня, видимо, завтрак всё-таки сделал трещину в стене.

— Сложно, — сказал он.

— Почему?

Марк взял вилку, покрутил её в пальцах.

— Потому что ты обычно выглядишь так, будто кто-то неправильно заполнил таблицу.

Я уткнулась в чашку.

Не смеяться. Нельзя. Няня должна сохранять профессиональное лицо, даже если девятилетний ребёнок только что описал отца точнее многих взрослых.

Роман молчал.

Ася тревожно посмотрела на него.

— Пап, это не плохо. Просто ты такой… деловой.

— За завтраком тоже? — спросил он.

Марк не ответил.

Ответ был и так очевиден.

На кухне стало тише. Не холоднее, как вчера в кабинете, а именно тише — будто все ждали, что Роман сделает с этой честностью. Отмахнётся? Закроет разговор? Скажет, что за завтраком нужно есть, а не обсуждать выражение лица главы семьи?

Он положил вилку.

— Я не думал, что это важно.

Ася открыла рот, но Марк неожиданно ответил первым:

— Важно.

Одно слово.

Сухое.

Неловкое.

Настоящее.

И от этого утро вдруг перестало быть игрой со стикерами. Оно стало тем, чем я и боялась его сделать: местом, где дети сказали вслух то, что давно носили внутри.

Роман посмотрел на Марка внимательнее.

— Хорошо, — сказал он. — Учту.

— Это как? — спросила Ася.

— Буду стараться выглядеть не как неправильно заполненная таблица.

Марк поднял глаза.

Две секунды они смотрели друг на друга.

Потом Марк усмехнулся.

— Для начала нормально.

Ася зааплодировала ладошками по столу.

— Папа прошёл первый уровень!

— Не увлекайся, — сказал Роман.

— Второй уровень — улыбка.

— Завтрак не превращается в экзамен.

— Уже превратился, — сказал Марк.

Я почувствовала, что сейчас Роман либо снова закроется, либо сделает ещё один маленький шаг. И, возможно, не надо его толкать. Иногда взрослому человеку нужно дать пространство, чтобы самому выбрать, идти ли дальше.

Я взяла свой стакан.

— Предлагаю компромисс. Сегодня засчитываем не улыбку, а попытку не отменить игру в первые пять минут.

— Слабая победа, — сказал Марк.

— Все великие перемены начинаются со слабых побед.

Роман посмотрел на меня.

— Вы это специально устроили?

— Завтрак? Да.

— Разговор?

— Нет. Разговор устроили ваши дети. Я только приклеила бумажки.

— И блин сложной формы.

— Он был необходим для дипломатии.

— Дипломатия в моём доме становится всё более калорийной.

— Зато работает.

Он хотел что-то ответить, но Ася вдруг придвинула к нему свой стакан со стикером.

— Папа, напиши тоже.

— Что?

— Записку. Все написали. Даже Марк, просто он скрывает, потому что у него репутация.

Марк возмутился:

— У меня нет репутации.

— Есть. Ты делаешь вид, что тебе всё равно.

— Потому что мне всё равно.

— Вот, видишь.

Роман взял чистый стикер.

Смотрел на него