Няня для босса, или Папа строгого режима - Алекс Скай

листок у себя в руке. Потом на угол холла, где действительно была маленькая камера. Потом на лестницу, где исчез Марк.

На улице меня встретил прохладный вечер и тот самый пушистый пёс, сидевший у охраны с видом постоянного сотрудника. Охранник сказал, что хозяева уже нашлись и скоро заберут беглеца.

— Видишь, — сказала я собаке, — у всех сегодня испытательный срок.

Дома, уже в своей маленькой кухне, где кружки стояли как хотели, а стул у окна был завален шарфом, я развернула листок Марка.

На нём крупными печатными буквами было написано:

“ОПЕРАЦИЯ: ПАПА СТРОГОГО РЕЖИМА”.

Ниже — три пункта.

Научить папу смеяться не только случайно.

Проверить, умеет ли папа говорить “да” без совещания.

Не дать Вере уйти через две недели.

Под списком была подпись Аси кривыми буквами:

“Я СОГЛАСНА”.

И маленький рисунок Семёна-динозавра с флажком.

Я долго смотрела на этот листок.

Потом аккуратно положила его рядом с расписанием Романа Ветрова.

Два документа одного дома.

В одном было написано, когда детям есть, учиться, гулять и ложиться спать.

В другом — как спасти папу от него самого.

И, кажется, меня только что официально назначили главной по невозможному.

Завтрак по уставу

На следующее утро я пришла к дому Ветровых в семь сорок две.

Без собаки.

Без мокрого подола.

И с папкой, в которой лежали два документа: официальный распечатанный график Романа Андреевича и неофициальная операция Марка с Асей под названием “Папа строгого режима”.

Сказать, что второй документ нравился мне больше, — значит ничего не сказать. Первый был длинный, ровный и пах контролем даже через бумагу. Второй был написан печатными буквами, украшен Семёном-динозавром с флажком и обладал такой силой семейного отчаяния, что я всю дорогу в такси смотрела на него и думала: “Вера, ты снова влезла туда, где нормальные люди сначала читают условия, а потом убегают”.

Я не убежала.

Во-первых, мне нужна была работа.

Во-вторых, Ася вчера спросила, приду ли я снова, таким голосом, будто от этого зависел не мой испытательный срок, а судьба всей цивилизации подушечных замков.

В-третьих, Роман Ветров сказал “спасибо за смех”.

И вот это было особенно опасно.

Мужчинам вообще нельзя говорить такие фразы женщинам, которые привыкли спасаться юмором. Сразу хочется проверить, вдруг под строгим костюмом у них правда есть что-то живое, а это уже территория с предупреждающими табличками, забором и надписью: “Не входить без каски и здравого смысла”.

У меня, к сожалению, была только папка.

Охранник у ворот узнал меня и улыбнулся.

— Сегодня без сопровождения? — спросил он.

— Если вы про вчерашнюю собаку, она решила не продолжать карьеру в частном секторе.

— Её забрали хозяева. Хорошая была собака.

— Отличная. Почти прошла собеседование лучше меня.

— Вас же взяли.

— На испытательный срок. У собаки, возможно, был бы бессрочный контракт.

Охранник усмехнулся и открыл калитку.

Я вошла на территорию, и дом снова встретил меня своей безупречной красотой. Утренний свет лежал на окнах ровно, газон блестел после полива, кусты стояли по стойке смирно. Где-то наверху, за одним из окон, мелькнула детская фигурка. Потом занавеска быстро качнулась.

Ася.

Я помахала.

Занавеска качнулась ещё раз, уже радостнее.

В холле меня встретила Инга Павловна. Сегодня на ней был тёмно-синий костюм, аккуратная брошь и выражение лица, которое сообщало: “Вчера мы выжили, но это не повод расслабляться”.

— Доброе утро, Вера Соколова, — сказала она.

— Доброе утро, Инга Павловна. Я пришла вовремя, без животных и с уважением к овсянке.

— Сегодня на завтрак не овсянка.

— Уже хорошая новость.

Она прищурилась.

— На завтрак планировались сырники, йогурт, фрукты и чай.

Я медленно сняла пальто.

— Планировались?

— Вы сказали это так, будто уже собираетесь внести изменения.

Я улыбнулась как можно невиннее.

— Я? Никогда без согласования.

Инга Павловна посмотрела на мою сумку.

— Что у вас там?

— Рабочие материалы.

— Какие?

— Бумага, ручка, чувство меры.

Она явно не поверила последнему пункту, но пропустила меня.

Дети уже были на кухне. Точнее, Марк сидел за столом с книгой и делал вид, что не ждёт меня, а Ася стояла на стуле у окна, прижав нос к стеклу, хотя при виде Инги Павловны тут же спрыгнула и сложила руки перед собой.

— Я не стояла на стуле, — сообщила она.

— А что делала? — спросила я.

— Проверяла высоту утра.

Марк не поднял глаз от книги.

— Утро выше вчерашнего примерно на одну Веру.

— Очень научное наблюдение, — сказала я.

Ася подбежала ко мне.

— Ты принесла план?

Я едва не выдала себя, но вовремя вспомнила, что на кухне стоит Инга Павловна, а у домов Ветровых, вероятно, даже сахарница умеет докладывать о нарушениях.

— Я принесла хорошее настроение, — сказала я.

Марк наконец поднял взгляд.

— Это не то же самое.

— Смотря как применять.

Инга Павловна открыла холодильник и достала контейнеры с фруктами.

— Завтрак через десять минут. Вера Соколова, если вы хотите ознакомиться с утренней последовательностью действий…

— Хочу участвовать.

— В чём?

— В завтраке.

— Завтрак готовит кухонный персонал.

— А настроение кто готовит?

Инга Павловна медленно закрыла холодильник.

— Настроение не входит в обязанности персонала.

— Вот именно поэтому я здесь.

Марк прикрыл книгу, и по его лицу стало ясно: сейчас будет интереснее, чем обычно. Ася уже сияла так, будто услышала секретный пароль к запрещённой комнате с конфетти.

— Роман Андреевич не одобряет хаос на кухне, — предупредила Инга Павловна.

— Я тоже. Хаос без цели — это непрофессионально. У нас будет организованное лёгкое утро.

— Лёгкое утро?

— Да. Когда никто не начинает день с ощущения, что его уже поставили в строй.

Инга Павловна была женщиной сильной. Она выдержала собаку, господина Строгоносова, подушечный замок и моё вчерашнее мнение о свободном времени. Но словосочетание “организованное лёгкое утро” заставило её заметно напрячься.

— У нас есть расписание.

— У нас есть десять минут до завтрака и двое детей, которые уже проснулись. Это разные вещи.

Я достала из сумки маленький блок цветных стикеров.

Ася ахнула.

— Они яркие!

— Они законные? — спросил Марк.

— Почти. Если нас поймают, будем утверждать, что это образовательная методика.

— А что мы делаем? — Ася подпрыгнула.

— Игру.

Инга Павловна сказала:

— Перед завтраком дети должны умыться, переодеться