Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу

— Это было бы очень полезно, — искренне сказала я. — И, господин Мартин… ещё один вопрос. В замке есть библиотека? Не архив, а именно библиотека. Со старыми книгами, возможно, по ремёслам, травничеству?

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Есть. На втором этаже северной башни. Она… мало используется. Его светлость иногда берёт оттуда книги по истории и тактике. Доступ туда свободный.

Сердце забилось чаще. Библиотека. Источник знаний. И потенциальное «алиби» для моих идей.

— Благодарю вас. Вы оказали мне неоценимую помощь.

— Я просто исполняю долг, герцогиня, — он поклонился, но в этот раз поклон был чуть менее формальным. — Отчёты я пришлю вам в покои после полудня.

Я вышла из его конторки, чувствуя прилив энергии. Первый контакт с «менеджментом среднего звена» прошёл успешно. Мартин не стал союзником, но стал контактом. Человеком, с которым можно говорить на одном языке — языке цифр, логистики и эффективности.

Остаток утра я посвятила осторожной разведке. Я нашла дверь в подвал, откуда пахло землёй, овощами и плесенью — овощехранилище. Услышала из-за другой двери звон молота — кузница или мастерская. Но подойти ближе не решилась. Моя цель теперь была в северной башне.

Лестница в башню была узкой, крутой и темной. Я поднималась, придерживаясь за холодную каменную стену. На втором этаже была тяжёлая дверь, не запертая на замок. Я толкнула её.

Библиотека. Это слово было слишком громким для того, что я увидела. Небольшая круглая комната с узкими оконцами. Несколько стеллажей, грубо сколоченных из тёмного дерева, заставленных книгами и свитками. Всё было покрыто толстым, бархатным слоем пыли. Воздух стоял неподвижный, пахнущий старой кожей, сухим пергаментом и забвением.

Я подошла к ближайшему стеллажу и смахнула пыль с корешков. Латынь, старо-королевский язык… Названия говорили о войнах, генеалогиях, богословии. Но в самом углу нижней полки я нашла то, что искала: скромный, потрёпанный том без опознавательных знаков. Я открыла его.

На пожелтевших страницах были схемы. Схемы оросительных канав. Чертежи плодосменных севооборотов. И… рецепты. Красители для тканей, дубильные составы для кожи, мази от нагноений. И среди них, на странице с заляпанными пятнами, — несколько строк о приготовлении «туалетного щёлока с отваром лаванды и розмарина».

Я замерла, сердце колотилось. Это было оно. Доказательство. Не я это выдумала. Это здесь уже было. Знания были, но их забыли, похоронили под пылью и небрежением.

Я прижала книгу к груди, чувствуя, как пыль щекочет нос. Это было больше, чем удача. Это был ключ.

Теперь у меня был план, потенциальный контакт в лице управляющего и историческое обоснование для своих действий. Оставалось только одно — добыть сырьё. И для этого нужно было встретиться с главным хранителем всех замковых богатств. С Гризельдой.

Но теперь я шла на эту встречу не с пустыми руками и не только с желанием помыться. Я шла с бизнес-предложением, подкреплённым архивными данными. Пусть и очень старыми.

Спускаясь из башни, я уже мысленно составляла список. Жир. Зола. Горшки. И, если повезёт, хоть какие-нибудь пахучие травы. Первый эксперимент будет примитивным. Но он будет.

Глава 9 Три фронта

Глава 9 Три фронта

День, начавшийся с ледяной воды и отчаяния, к полудню приобрёл чёткие, почти осязаемые контуры. В голове, вместо хаотичного страха, теперь кипела работа. Я мысленно разложила проблемы по полочкам, как папки на столе: Тепло. Одежда. Чистота. Три фронта, на которых предстояло наступать. И начинать нужно было с самого простого и насущного — с холода.

Вернувшись из библиотеки с драгоценной книгой под мышкой, я не пошла в свои покои. Я отправилась искать Бертрана. Его я нашла в небольшой кладовой у главного входа, где он с каменным лицом проверял поставку свечей.

— Господин Фосс, мне нужна ваша помощь в двух практических вопросах, — начала я без преамбул, видя, как его взгляд скользнул по потрёпанному переплёту в моих руках.

— Герцогиня, — он поклонился. — Чем могу служить?

— Во-первых, в моих покоях невыносимый сквозняк от камина. Заслонка неисправна, и, кажется, где-то есть щели в раме окна. Это приводит к огромным теплопотерям и расходу дров. Мне нужен человек, который сможет это исправить. Сегодня.

Бертран немного прищурился. Жалоба на холод звучала как каприз, но я намеренно вставила «теплопотери» и «расход дров». Я говорила не как изнеженная барышня, а как экономный хозяин.

— Я… посмотрю, что можно сделать, герцогиня. Кузнец или плотник…

— Прекрасно. И второе. У меня катастрофически недостаточно одежды, подходящей для здешнего климата и для… активного участия в жизни замка. Мне нужна модистка или портниха, которая могла бы сшить несколько практичных платьев и тёплых нижних юбок. Можете кого-то рекомендовать или пригласить?

Теперь удивление на его лице было откровенным. Дворянки обычно не заказывали себе «практичные платья» — они требовали роскошь.

— В Штейнбахе есть мадам Лисбет. Она шьёт для жён управителей и зажиточных крестьян. Работы её… добротны.

— Именно это мне и нужно. Добротность и практичность. Пригласите её, пожалуйста, на завтра. Я подготовлю эскизы, — сказала я и, видя его оцепенение, добавила: — Его светлость, я уверена, не будет возражать против разумной экономии. Гораздо дешевле сшить новое платье, чем постоянно лечить воспаление лёгких от сквозняков в старом.

Это был низкий удар, но эффективный. Бертран, чья главная обязанность — бесперебойное функционирование замкового хозяйства, кивнул.

— Будет исполнено, герцогиня.

Первый приказ был отдан. Теперь предстояло дождаться его исполнения и посмотреть, не упрётся ли он в «неписаные правила» Гризельды, в чьём ведении, наверняка, были и плотники, и контакты с ремесленниками.

После полудня, как и обещал, Томас прислал в мои покои стопку аккуратно переписанных отчётов. Я погрузилась в них, забыв на время о холоде. Цифры рисовали безрадостную, но ясную картину: скудные, истощающиеся запасы, растущие долги перед столичными поставщиками, убыточные мельницы. Герцогство выживало, а не жило.

И тут я нашла её — скромную строчку в расходах за прошлый год: «Закупка туалетного мыла для персонала высших покоев — 15 серебряных». Пятнадцать серебряных! За горсть вонючих, жирных брусков! Это была не трата, это было преступление. Моя решимость окрепла. Я взяла чистый лист бумаги (из моей собственной, привезённой Томасом, пачки — ещё одна мелкая победа) и начала составлять список вопросов и требований для «проекта „Мыло“».

Мой покой нарушил стук. На пороге стоял не плотник, а сам Томас, а за