Драконий цветок - Анна Шнайдер

Подумать об этом я толком не успела. Дель Крайс встрепенулся, как пару минут назад, и указал мне на дверь.

— Заходите, госпожа дель Дэйна. Его высочество ждёт.

О-о-о, огненные духи, помогите! Если Рейгард оставит меня в замке, сегодня же пойду в храм и поставлю вам дюжину свечек. Нет, две дюжины.

Я встала с дивана и нервным движением коснулась ладонями юбки платья, вытирая руки. От волнения кожа казалась липкой и холодной, будто я внезапно превратилась в лягушку.

Я глубоко вздохнула, набирая воздуха в грудь и напоминая себе, ради кого я здесь нахожусь, преодолела оставшиеся шаги до двери в соседнюю комнату, взялась за ручку и… толкнула створку.

Рейгард

Первое испытание было самым простым, но и самым утомительным. Рейгард просто вызывал к себе девушек по очереди и, сидя за столом в малом рабочем кабинете, который его отец использовал для частных встреч, смотрел на реакцию.

Подобный способ позволял увидеть многое. И отсеять — тоже многих. Малейшая неприязнь, промелькнувшая на лице, или даже откровенный ужас — причина распрощаться с девушкой навсегда. Неважно, какой у неё дар и насколько милым кажется личико. Если Рейгард внушает ей ужас — значит, ничего хорошего не выйдет.

Он устал уже на первой десятке, где-то в середине. И настроение с отметки «сносное» покатилось к чёткому «отвратительное» — потому что невозможно удержаться от раздражения, когда на тебя смотрят как на чудовище. Даже если ты чудовище и есть. Можно ведь как-то поделикатнее!

Одна вообще, о боги, завизжала, едва не оглушив Рейгарда. Хорошо хоть звукоизоляция в кабинете хорошая, и этот истошный истерический крик никто кроме него не услышал. Но, пока Рейгард подавал сигнал гвардейцам, что находились в соседнем помещении, пока они уводили орущую девицу прочь, принц успел слегка оглохнуть. И, конечно, расстроиться.

А потом дверь открылась… и в кабинет зашла она.

Рейгард замер, чувствуя, как по телу прошлась горячая и почти невыносимая волна… стыда. Да, стыда, но не только за свой нынешний внешний вид — за это в меньшей степени. По правде говоря, впервые за последние пять лет ему пришло в голову, что по сравнению со всем остальным это сущая ерунда…

Лина замерла в шаге от порога, глядя на Рейгарда… нет, не с отвращением. И страха на её лице тоже не было. Он вообще не мог понять, что там было, — маска, а не лицо. Только взгляд — пронзительно синий, пробирающий до мурашек — выдавал, что она всё-таки волнуется.

— Доброе утро, ваше высочество, — сказала Лина в конце концов чуть дрогнувшим голосом. И сделала шаг вперёд. — Я могу сесть?

Рейгард кивнул, не в силах отвечать. И пока она шла к столу, за которым он сидел, и опускалась в кресло — первая из девушек, остальные даже до стола не доходили! — принц пытался взять себя в руки. Пытался понять, что делать дальше. И для этого опустил взгляд, изучая документы, предоставленные дель Крайсом и Себастьяном, — такие у него были на каждую девушку. И лежали в том порядке, в котором претендентки должны были появиться в кабинете.

Аделина дель Дэйна… Рейгард быстро прочитал всё записанное Томасом и понял, что он помнит это и без всяких анкет. Только одно привлекло его внимание — внизу, там, где было место для примечаний или особых заметок, рукой Себастьяна было выведено:

«На вопрос, зачем она явилась на отбор, Аделина ответила, что хочет спасти человека, которого любит».

Любит?!

Рейгард едва не зашипел от желания дать самому себе по физиономии. Он точно знал, что не имеет права думать, будто Лина до сих пор его любит. И что она пришла на отбор, дабы спасти его от проклятья.

Нет, это слишком невероятно. Скорее всего, ей нужны деньги, которые их семья платила всем девушкам из финальной десятки.

Рейгард поднял голову, отрываясь от бумаг, и вновь посмотрел на Лину. Поймал её ответный взгляд — внимательный и прямой, задумчивый, — и решил всё-таки не делать вид, будто не узнал её.

— Твои волосы… сильно отросли.

Вечное Пламя, что он несёт? При чём тут волосы?!

Лина моргнула, слегка бледнея. Неужели рассчитывала, что он её не узнает? Нет, ну не до такой же степени он… Хотя, пожалуй, что до такой, раз в итоге оказался проклят.

— За семь с лишним лет — конечно, отросли, — сказала Лина ровным тоном, касаясь ладонью перекинутой на грудь косы. Тёмной и толстой, блестящей. В академии у неё было короткое каре, и Рейгард хорошо помнил ощущение её мягких волос под своей рукой. И то, как Лина закатывала глаза, когда он массировал ей затылок… и нежно улыбалась, не отводя глаз…

Проклятье, надо ведь сказать хотя бы что-то нормальное! А не сидеть и таращиться на неё, как идиот!

— Что думаешь о моём внешнем виде? — проговорил Рейгард и слегка поморщился — не то! Но он действительно не знал, что сказать Лине сейчас. И уцепился за основную задачу испытания.

— Я думаю, что так быть не должно, — ответила девушка спокойно и твёрдо. — Никто в мире не заслуживает подобного.

— Даже я?

Она обожгла его предостерегающим взглядом и ответила сквозь зубы:

— Ни за одно из преступлений в королевстве не предусмотрено наказания, при котором осуждённого запирают между двумя ипостасями. Так что ответ на вопрос — да.

Легче почему-то не стало.

Хотелось спросить, действительно ли Лина так думает или это всего лишь формальность. Пустые слова, лицемерие… Нет, Лина никогда не была лицемеркой, по крайней мере тогда. Но ведь прошло много лет… И она на отборе. Зачем?

Рейгард вновь почувствовал почти невыносимую усталость и сжал зубы. Надо держаться — ему ещё до поздней ночи «невест» рассматривать.

— Иди, — выдохнул он в конце концов.

— Куда? — Взглядом, который бросила на него Лина, можно было создавать снежинки.

— Туда, — Рейгард когтистой лапой указал на дверь за её спиной. — Если ты, конечно, не против пройти дальше.

— Не против, — покачала головой девушка, быстро встала и удалилась, не сказав больше ни слова и оставив наследника наедине с его совестью, которая в эти мгновения стучала и пульсировала в его висках настойчивыми молоточками…

Глава четвёртая. Принц и заучка