Ты не сказала о сыне - Юлия Юрьевна Бузакина

«Я дурак, Лена. Какой же дурак…»

Он что-то печатает, потом стирает. Снова печатает.

А я, будто окаменела от переживаний. Спохватываюсь. Тоже начинаю писать. Мы так и пишем поочередно. Пишем и стираем, и никак не решаемся отправить свои сообщения.

«Андрей, ты не волнуйся. Андрюшка — только моя ответственность. Я понимала, на что иду. Двадцать лет, без прописки, без образования, без работы. Но этого ребёнка подарил мне ты, и в тот момент я была готова сражаться за каждый его вздох».

«Я должен был понять, что передо мной мой сын. Как же много всего в его жизни я пропустил», — перебивает мое откровение его сообщение. — «В голове был сумбур сегодня вечером, вот я и оплошал»

«Просто возвращайся скорее. Ты нам с Андрюшкой очень нужен. Не представляешь, как он будет рад узнать, что у него есть папа».

«Лен, прости меня. Ты сможешь когда-нибудь меня простить?»

«Мне не за что тебя прощать. Просто будь. Этого достаточно»

«Со мной будет сложно. То, что я иногда ощущаю — это ад для нервной системы».

«Я знаю, что это такое. Мы справимся», — пишу в ответ с непоколебимой уверенностью.

«Как только я вернусь, сделаю то, что не сделал четыре года назад».

«Тогда ты смог сделать самое главное — вытолкнул нас с Артемом в мирную жизнь. Что может быть дороже этого?»

«Дать тебе свою фамилию. Ты отдала мне себя, доверилась, а я… не смог тебя найти».

«Главное, что сейчас нашел. Ты мое все, Андрей»

«Ты тоже»

«Если бы не сын, я бы поехала с тобой»

«Нет. Ни за что. Я вернусь, и у нас все будет хорошо»

«Я буду ждать. Каждый день, каждый миг».

Связь начинает пропадать.

«Люблю тебя», — летит ответ от Андрея, и экран гаснет.

Я прижимаю к губам телефон. Ощущаю, что лицо мокрое от слез.

В кроватке ворочается Андрюшка. Я откладываю телефон в сторону и спешу ему навстречу. Поправляю одеяльце, нежно целую в щечку.

— Т-с-с-с, — убаюкиваю малыша. — Теперь у тебя есть папа, — шепчу сбивчиво. — Мы больше не одни, Андрюшка.

Улыбаюсь сквозь слёзы.

В моем сердце пылает надежда. Я верю, что все будет хорошо.

…Утром, несмотря на отсутствие машины, на работу я прибываю вовремя.

Даша уже на месте. Едва успеваю снять пальто, как она огорошивает меня очередной новостью:

— Ты представляешь, сегодня планерка будет без Романовой, — делится со мной она. — Ее проведет Дмитрий Борисович!

Я недоумеваю.

— Это с чего вдруг Романова покинула свой вечный пост?

— У ее дочки ночью разболелся зуб. Она экстренно повезла ее в детскую стоматологию.

— Ого, надо же, — я удивлена.

Честно говоря, мне сложно представить Романову в роли матери.

А ещё мне очень хочется прижать Дашу к стенке и выпытать у неё все про Малинина, ведь это она вчера слила ему мой адрес, но я заставляю себя молчать. Понимаю ведь, что Даша язык за зубами держать не умеет.

На горизонте появляется Кулагин.

— Доброе утро, Дмитрий Борисович, — я здороваюсь сдержанно. Не хочу, чтобы вчерашнее недоразумение переросло в очередную причину ненависти для Романовой. Хотя, куда уж больше причин?

Он ловит меня у двери. Не дает уйти.

— Лена, пожалуйста, не злись. Вчерашнее происшествие — это дикое недоразумение. Мне неловко, что пришлось признаться в том, что мы с Романовой были женаты. Я стараюсь скрыть от окружающих этот гадкий факт в своей биографии.

Я вздыхаю.

— Ну, почему сразу гадкий? Этот брак подарил тебе дочь.

Кулагин невесело ухмыляется.

— Поверь, общий ребёнок — самый ужасный результат нашего союза. Теперь у Тамары есть все козыри, чтобы издеваться над моей семьей.

— Дим, я не хочу потерять работу. Поэтому давай останемся друзьями, ладно?

Он хмурится.

— Я думал, у нас с тобой получится, понимаешь?

— Я тоже так думала. Но после вчерашнего — вряд ли.

Я пытаюсь уйти, но он ловит меня за руку.

— Она все равно выйдет замуж за Малинина! Надеюсь, уедет с ним в Москву. Она уже готовит документы о переводе. У неё в Москве отец, ей не сложно.

Что-то больно колет в сердце.

— Готовит теплые места для себя и Малинина? — уточняю осторожно.

— Ну да! Он же хороший хирург, его где угодно возьмут работать.

— А Малинин в курсе, что он переезжает?

— Какая разница? Я говорю о нас с тобой, Лена. Если Тамара уйдет из больницы, я займу ее место, которое она увела у меня из-под носа ради своих капризов. Все будет хорошо, Леночка! Все, как мы с тобой хотели.

— Дима, — я прямо смотрю ему в глаза. — Она тебя любит.

— Брось! Она не умеет любить.

— Женщина, которой все равно, не примчалась бы в нашу больницу, чтобы занять твое место. Она не готова тебя отпустить.

Он криво усмехается.

— Ты плохо ее знаешь. Она любит только себя.

….Планерка проходит спокойно. Пятнадцать минут на общие задачи — и Кулагин поручает мне сопровождение матери Малинина на каждом этапе обследования.

Я возмущена до предела. Меня и так сильно нервирует вся ситуация с Романовой и Малининым. Андрей обещал, что скажет ей. Но пока она не в курсе — я будто хожу по минному полю. Я желаю быть как можно дальше от всего, что связано с Малининым.

Я ловлю Кулагина у выхода из ординаторской.

— Почему я? Неужели нет других сотрудников? — шиплю с досадой.

Дима пронизывает меня внимательным взглядом.

— Потому что ты — самая ответственная в отделении. Пожалуйста, сопроводи мать будущего доктора Романова.

— Ты хотел сказать Малинина? — приподнимаю бровь.

— Нет, Лена. Я сказал то, что хотел — будущего Романова. Ведь в браке Тамара всегда будет сверху.

Я фыркаю.

— Да ладно. Ты тоже после свадьбы стал Романовым?

Он стоит, скрестив руки на крепкой груди и улыбается.

— Нет. Я так и остался Кулагиным. Но за это она вдоволь попила моей крови.

Я чувствую досаду. Мне неприятна тема свадьбы Малинина и Романовой. Я с фальшивой бравадой подмигиваю Кулагину.

— Поверь, Малинин на ней не женится, — произношу уверенно.

— Женится. Она уже сказала родителям, что выходит замуж.

— Свадьбы не будет, — уверенно выдаю я.

— Почему ты так уверена?

— Потому что я знаю Малинина. Он никогда не позволит женщине быть сверху.

Романова появляется перед нами внезапно, и я тушуюсь. Приказываю себе закусить язык.

Романова не в духе, от неё веет дорогими духами и враждебностью. А ещё у неё новые туфли на высокой шпильке. Они настолько роскошные и настолько противоречат правилам, что я в медицинских туфлях чувствую себя несчастной Золушкой,