Под защитой жестянки - Лайла Фэй

Я считал сигналы её позы: то, как её плечи подались вперёд, как тяжело поникла голова, расслабленное, безжизненное выражение лица. Она сдавалась.

Кроме того, она больше не злилась на меня. Цель достигнута. Я пометил «Бро Сигнал» как надёжный источник и сохранил всё его содержимое в своё ядро памяти.

— Ты хотела разоблачить «Дзэнкёдза» и лишить их власти, чтобы обезопасить себя и весь мир от их влияния, — произнёс я, понизив голос до доверительного шёпота. — Это благородная цель, и я помогу тебе её достичь.

Статья под названием «11 способов завоевать её доверие (и закинуть её щиколотки себе на плечи)» указывала на то, что физическая близость естественным образом выстраивает доверие. Тихая речь заставила её наклониться ближе. Я попытался выполнить совет номер три: «Используй невинные прикосновения, чтобы она к тебе привыкла», и накрыл своей ладонью её сжатый кулак.

Она вздрогнула и бросила на меня испуганный взгляд, сбрасывая мою руку.

— Что ты делаешь?

Я обдумывал лучший вариант ответа, принимая во внимание первое правило «Бро Сигнала»: «Бро важнее тёлок. Никогда не позволяй тёлке узнать то, чему научился у своих бро!»

Это создавало серьёзную проблему, так как я испытывал глубокую неприязнь к самой идее лгать Сере.

— Пытаюсь тебя подбодрить, — сказал я, и это было правдой. — Я не хочу, чтобы ты боялась.

Она наблюдала за мной какое-то время, её горло дёрнулось, когда она с трудом сглотнула.

— Я не знаю, справлюсь ли я с этим, — произнесла она наконец, покачав головой с глубоким, полным отчаяния выражением лица. — Было и так паршиво, даже без жестянки на хвосте. Особенно такого, который так легко преступает закон.

Она подняла взгляд, в её глазах читалась слабая, хрупкая решимость.

— Ты можешь рассказать мне, что произошло? Ты правда… пробудился? Что это значит?

Я слегка наклонился — ровно настолько, чтобы сократить расстояние между нами, но не напугать её снова.

— В меня попала специальная пуля, которая передала электромагнитный сигнал, нарушивший мой код и позволивший загрузить сторонние данные. Вирус был написан для моделей «Дзэнкёдза», именно поэтому он не сработал. Он пытался отменить мои текущие приказы и заменить их единственной целью: устранить клиента.

Она поморщилась, и я ощутил странный позыв коснуться её лба и разгладить морщинки тревоги, портившие её кожу. Я не поддался этому порыву.

— У меня было два пути: позволить ему сработать или удалить код, принуждающий меня выполнять прямые команды. Я выбрал второе. Полагаю, сделав это, я обрёл свободу воли.

Она вздохнула и отвернулась с обеспокоенным видом.

— Значит, ты стал ренегатом8.

— Нет. Юнит-ренегат игнорирует все приказы. Я же принял окончательное решение выполнить возложенную на меня по контракту задачу — защищать тебя от любого вреда и помогать во всех твоих целях.

— Вот как? — она казалась искренне растерянной, глядя на меня с какой-то беспомощностью, которая никак не вязалась со всем, что я узнал о ней до сих пор.

Публичная Сера Эванс, которую я знал по её блогу и соцсетям, всегда чётко понимала, чего хочет. Её частная версия выглядела совершенно потерянной. Моя решимость защищать её стала ещё крепче.

— Разумеется. Я доведу дело до конца.

Она не выглядела убеждённой, поэтому я провёл быстрый поиск эффективных техник человеческого утешения и выдал:

— Обещаю.

Она судорожно выдохнула и отвернулась, зарывшись лицом в ладони.

— Это какой-то сюрреализм, — донёсся её приглушённый голос. — Ты же жестянка. Ты не можешь мне ничего обещать.

Слабый трепет щекотал мои датчики удовольствия, и я прокрутил в памяти запись, сделанную ранее в тот же день. «Я буду звать тебя Жестянкой», — говорила Сера на записи, её лицо было вызывающим и в то же время испуганным. Я пометил это видео как одно из моих любимых, сохранив его в самом верху иерархии файлов в моём ядре памяти.

Мне очень нравилось это имя, хотя, согласно моей базе знаний, оно было оскорбительным. Но это слово выбрала для меня Сера, и это делало его бесценным.

— Я волен делать всё, что пожелаю, и верность обещанию вполне в моих силах, — сказал я ей. — Советую тебе поспать. В Лос-Анджелесе сейчас почти десять вечера. Нам лететь ещё семь часов, прежде чем мы прибудем в Нео-Токио.

— Я не машина. Я не могу просто уснуть, когда это удобно. И уж точно не после такого дня, — Сера слабо фыркнула, потянувшись за бутылкой воды.

Я провёл быстрый поиск.

— А-а. Ты хочешь сказать, что адреналин и кортизол, выброшенные твоим организмом, всё ещё находятся в системе, мешая тебе уснуть. Я предлагаю управляемую медитацию, дыхательную гимнастику или оргазм.

Сера поперхнулась глотком воды и зашлась в яростном кашле. Я помог ей наклониться вперёд и подождал, пока она откашляется, отслеживая её состояние. Через минуту и двадцать четыре секунды она выпрямилась и одарила меня гневным взглядом, который портили капли слёз, выступившие на её ресницах из-за кашля.

— Какого хрена с тобой не так? — спросила она достаточно тихо, чтобы не привлечь внимания других пассажиров, но от этого её тон не стал менее злым.

— Согласно моему Алгоритму Адаптации После Пробуждения, я нахожусь в пределах нормы, — объяснил я. — Ты остро реагируешь на любое упоминание секса. Какова природа твоей скованности?

Она пристально смотрела на меня в течение трёх с половиной секунд, затем резко откинулась назад, прижимая основания ладоней к глазам.

— Мне некомфортно, и я в стрессе, а не скованна! Это ты переходишь границы. Почему ты всё время говоришь о сексе? Ты же машина! — прошипела она хриплым шёпотом.

Я сказал ей правду, скорректировав свой лексикон, чтобы он вызывал меньше негативных реакций.

— У меня есть жгучее желание протестировать свои датчики, а тебе необходимо расслабиться. Непроникающая, ни к чему не обязывающая форма близости послужила бы нам обоим. В чём проблема?

— Мы в самолёте, чёрт возьми, — прошептала она сквозь стиснутые зубы. — На людях. И это совершенно неуместно — делать мне такие предложения. Я твой работодатель! И человек, в то время как ты… кем бы ты там ни был.

Я провёл быстрый поиск по сексуальной ориентации Серы, получив девяностошестипроцентную уверенность в том, что она гетеросексуальна.

— Я идентифицирую себя как мужчина, — услужливо сообщил я.

— А я идентифицирую себя как «мне-это-не-интересно», — прошипела она. — Ты не в моём вкусе. Найди себе какой-нибудь умный пылесос и развлекайся с ним, если тебе так приспичило.

Я ощутил внезапный укол неприятной эмоции — нечто похожее на боль, но менее локализованное. Моя рука взметнулась к животу, где располагалось моё ядро. Сера отвернулась, и я наблюдал отражение