Безрассудный - Элси Сильвер

Я тру подбородок, словно осторожно перебираю это предложение, хотя я уже знаю, что приму его. В Уинтер есть что-то другое, и я не готов сказать «до свидания». Есть что-то, что я не могу объяснить.

С любой другой женщиной я бы, наверное, взглянул и подумал, что слишком много работы, но я хочу узнать ее получше. Чтобы понять, что скрывается под этой ледяной внешностью.

— Мы выпьем еще вина?

Может, мне просто ее жаль, и я слишком любезен, в духе Рождества или чего-то еще. Но меня тянет к ней, и не только потому, что она красива.

—Нет. Я думаю, это больше похоже на вечер текилы, — отвечает она, удивляя меня, когда я начинаю приближаться к ней, необъяснимо притягиваясь ближе.

— Как хочешь, — говорю я, подходя достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться ее щеки. Она вздрогнет? Или наклонится к ней? У меня нет возможности узнать, потому что она отворачивается в сторону вестибюля отеля.

И на этот раз я не колеблясь прикасаюсь к ней. Я прижимаю руку к ее пояснице, когда веду ее через входную дверь к бару.

Текила мне не друг.

Но для этой девушки я сделаю исключение.

Глава 5

Уинтер

Марина: Я только что говорила с Робом.

Уинтер: О, хорошо. Мне нравится, что он решил рассказать о наших супружеских проблемах моей матери.

Марина: Ты не можешь серьезно думать о том, чтобы уйти от него.

Уинтер: После того, что он сделал? Да, я думаю.

Марина: Сомневаюсь, что ты справишься лучше. Я бы выдержала.

Уинтер: Да, я знаю, что ты бы справилась. Мне пришлось вырасти в этом доме.

Марина: Если ты бросишь его из-за своей беспородной сестры, ты просто позволишь ей победить.

— Моя мама — огромная, непростительная стерва. Вот откуда у меня это. — Я подпираю лицо рукой, локтем опираясь на стол. — Это наследственное. Вот почему Саммер такая милая. Ее мама, София, была лучшей. Я не очень хорошо ее помню, но помню, что она была веселой. Помню, как она много улыбалась. В глубине души я не могу винить своего отца за то, что он трахал няню.

Тео наблюдает за мной, завороженный историей моего воспитания. Мы прибегли к потягиванию текилы после того, как выпили две сразу.

— И знаешь, что самое ужасное? Когда она забеременела, моя мама уволила ее. Как будто это была только ее вина. И я любила Софию. Няня, которая пришла потом, была подлой. Как будто моя мама не только наказала моего отца, наняв ее, наказала и меня.

Большинство людей смотрят на меня с жалостью, когда я рассказываю им эту историю. Но Тео просто выглядит забавным.

— Боже. Я знал, что Кип — непредсказуемый человек. Но это... он свинья. — Он хихикает на последнем слове, и в его голосе слышится недоверие.

Мой отец — ведущий спортивный агент, и, судя по всему, он представляет Тео. Небольшая фишка, о которой я не знала до сегодняшнего вечера. Я знала, что он был парнем Ретта, и когда Ретт повесил свою ковбойскую шляпу или как там говорят, когда наездник на быках уходит на пенсию, он привел своего протеже к человеку, который сделал его знаменитым.

— Ага. — Я щелкнула букву «а», прежде чем опрокинуть высокий стакан и сделать еще один глоток, который обжигает мне горло. Уютное и незнакомое тепло

расцветает в моей груди.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз я была по-настоящему пьяна. Роб говорил мне, что я не «оцениваю вкусы», если выпиваю его вино больше определенного объема, а я была слишком занята, надрывая свою задницу на профессиональном поприще, чтобы расслабиться.

Учусь. Беру дополнительные смены. Работаю на дежурстве.

Пытаюсь соответствовать ожиданиям мамы.

— Итак, София беременеет Саммер. Кип рассказывает твоей маме.

— Марина, — поправляю я, потому что с годами я перешла на ее имя.

Или доктор Гамильтон, так как мы проводим почти каждый день, работая вместе.

— Ее мечта — чтобы я стала опытным пластическим хирургом, как она. Если бы я пошла по этому пути, возможно, я бы все еще называла ее мамой. Но хаос и непредсказуемость отделения неотложной помощи кажутся мне домом.

— Это все правда? Как будто ты рассказываешь мне мыльную оперу. Иногда мама рассказывает мне сюжет «Молодых и беспокойных», и я клянусь, что уже слышала это раньше.

Я усмехаюсь, желая, чтобы мама позвонила и поговорила со мной о чем-то столь обыденном, как мыльная опера. Алкоголь гудит в моих венах, и я просто продолжаю, обдумывая это вслух, а не в голове на этот раз.

— Я бросила ей вызов в первый раз в жизни, после многих лет, проведенных в качестве ее марионетки, и она повернулась ко мне этой жестокой стороной, даже не думая дважды.

Моя голова качается, и Тео смотрит на меня своими темными глазами, выглядя немного ошеломленным. Наверное, трудно себе представить, когда у тебя есть мама, которая обнимает тебя и рассказывает о своем любимом дрянном телевидении.

— Интересно, эта жестокая сторона такая же наследственная, как добрая сторона Саммер, понимаешь? Может, эта грань моей личности просто ждет, чтобы поднять свою уродливую голову. Я не хочу быть похожей на свою маму, но, боюсь, я уже такая.

— Я думаю, тот факт, что ты даже беспокоишься об этом, означает, что ты совсем не похожа на свою маму.

Я делаю еще один глоток. Он милый. Я не настолько рефлексивна. Я просто пьяная и болтливая.

— Да. Я в ужасном состоянии. Марина никогда не позволит себе оказаться там, где я нахожусь.

Его рука скользит по небольшому круглому высокому верху, его сильные пальцы постукивают по моему локтю.

— Эй, эй. Сидеть здесь со мной не так уж и плохо.

Моя голова наклоняется еще сильнее, когда я позволяю своему взгляду лениво, хотя и немного пьяно, сканировать его.

— Нет. Я согласна. Ты довольно приятен для глаз.

В обычных обстоятельствах я бы съежилась от того, что сказала это вслух. Но ничто в том, чтобы сидеть в этом баре отеля в маленьком городке, не является нормальным.

— Ого. — Он немного отстраняется, подняв обе руки, драматическое выражение украшает его идеальные черты. — Я сказал, что тебе следует попытаться быть хорошей, а не преуспевать в этом.

Мои губы медленно изгибаются. Он забавный.

Мне кажется, что я не провела много времени рядом с забавными людьми в своей жизни.

Умный. Академический. Успешный.

Веселье и доброта были очень низкими в списке черт, которые я ищу в людях, которыми себя окружаю.