Лунная смена - Кэсси Александер

class="p">— Почему это не сводит тебя с ума? — Единственный другой оборотень, с которым я близко контактировала, был пациентом в Y4. Он сошел с ума после того, как прикоснулся к слишком многим вампирам. Это перегрузило то, что внутри него делало его им самим… и то, что осталось после, было не слишком приятно.

— Я сохраняю самодовольное чувство превосходства, в какой бы форме я ни находился. Это помогает. — Он предложил мне локоть.

— Хочешь, провожу тебя до машины?

Я спала с ним дважды, когда он был горячим, с оливковой кожей и с намёком на британский акцент — а теперь он выглядел как чей-то папа, может, даже Дедушка. Он был полной противоположностью сексуальности — рыхлый, и этот свитер… о, этот свитер. Я не была уверена, от чего труднее отказаться: от сексуального Ашера — порочного и соблазнительного или от этого Ашера, который, скорее всего, разочаруется во мне, если я не приму его предложение, — и это может быть хуже.

— Конечно.

— Давай, я заплачу? — настаивал он, протягивая руку к чехлу на диван и одновременно доставая кошелёк.

— Нет.

— Уверена? — спросил он, глядя на меня сверху вниз. Его глаза казались его собственными, какими бы не были остальные черты. Он явно помнил дешёвый жилой комплекс, где я жила.

У меня дома ещё оставалась полная банка арахисового масла и желе, полбуханки хлеба и моя гордость.

— Да, я уверена. Спасибо.

***

Ашер проводил меня до машины и никаких разъярённых вампиров поблизости мы не встретили. Я смотрела на свои ботинки, сосредоточившись на том, чтобы не поскользнуться на ледяных участках, и прикидывала свои шансы на выживание. Только почти подойдя к машине, я поняла, насколько напряжён Ашер — в основном потому, что он не отпускал своих обычных острот.

— Ты правда думаешь, что мне грозит опасность, да? — спросила я его.

Выражение на его нынешнем лице сказало всё без слов.

— Если ты так не думаешь, то относишься ко всему недостаточно серьёзно, Эди.

— Нет, я серьезно. Просто на этот раз помалкиваю. — Мои замёрзшие пальцы неуклюже перебирали ключи.

— И где же твой зомби-парень, когда он так нужен?

Я опустила взгляд вниз и нахмурилась.

— Он сказал, что должен уехать.

— Провести праздники со своей зомби-семьёй? — сказал Ашер, и в его голосе безошибочно звучал сарказм. — Он скоро вернётся? Тебе не стоит оставаться одной…

— Не знаю. Он не сказал. — Не поднимая на него глаз, я наконец нашла ключ от машины и открыла дверь.

— Что? Эди…

— Он сказал, что должен покинуть город, ясно? Он не давал никаких обещаний насчёт того, когда вернётся. Или вернётся ли вообще. Совсем ничего, — я покачала головой, вспоминая ночь, когда он меня оставил — это до сих пор причиняло боль. — Слишком многие видели, как он меня спас. Поэтому ему пришлось уехать.

Голос Ашера стал мягким:

— Это неправильно, Эди. Ты не из тех девушек…

— Как мне заставить Дрена от меня отстать? — перебила я его. Мне не хотелось сейчас сдирать ещё какие-то корочки с заживающих ран.

Эта версия Ашера скорчила разочарованное лицо из-за моего затруднительного положения, а затем ответила:

— Тебе придётся найти что-то, чего Дрен действительно хочет, и отдать ему это.

«Например, мою жизнь или чью-то ещё».

— Проще нет никакого способа.

— Ты могла бы снова привлечь Теней…

Я покачала головой:

— Терпеть не могу этих тварей.

Ашер пожал плечами:

— Ладно. Я бы предложил тебе защиту моего народа, но, думаю, я уже знаю, что ты об этом думаешь. Разве ты не можешь просто попросить свою вампиршу-подружку разобраться с ним? — Он опустил руку, показывая, какого роста была Анна.

— Наверное, могу. Может быть. Эй, ты когда-нибудь слышал о фразе «Посол Солнца»?

— Это какая-то отстойная метал-группа?

Я фыркнула:

— Нет. У моей подруги-вампира скоро состоится вампирский дебютный бал. Она хотела бы, чтобы я заняла какую-то должность при её дворе. Я не собиралась относиться к этому серьёзно, но…

— Но если это заставит Дрена от тебя отстать, — закончил Ашер мою мысль, пока я ныряла в машину. — Я никогда не слышал об этом раньше, но разузнаю и дам тебе знать.

— Спасибо, Ашер.

Он изобразил поклон с взмахом руки:

— Каким же Гринчем я был бы, если бы не провожал прекрасных дам в целости до их машин?

Я слабо ему улыбнулась и закрыла дверь.

ГЛАВА 8

Большинство дорог были пусты, так что, надеюсь, в больнице будет спокойно. Ещё до перевода в Y4 я замечала, что в праздники нагрузка на нас снижается. Даже по-настоящему больные люди предпочитают оставаться дома, а не здесь.

Я припарковалась на гостевой стоянке и вошла в Окружную. В вестибюле уныло стояла наша ёлка в стиле Чарли Брауна, но под ней лежали какие-то подарочные наборы, а кто-то заботливо добавил к дешёвым украшениям и мишуре ароматизатор с запахом сосны. Я прошла мимо и направилась вниз, в Y4.

***

На моем шкафчике лежала записка от старшей медсестры:

«Вы не завершили посещение обязательного инструктажа по технике безопасности. Ваше новое занятие назначено на 10 января». Дата была подчёркнута красным. Я буквально ощущала разочарование в её почерке с завитушками.

— Я всего лишь помогала спасти жизнь какому-то парню, а потом была вся в оборотневой крови. Ну и ну, — сказала я в пустоту, снимая записку со шкафчика и засовывая её в сумку. Может, нас с Чарльзом перенесут на одно и то же время. Было бы неплохо.

Я достала нож и положила его на верхнюю полку шкафчика — как раз в тот момент, когда в комнату вошла Джина. Она улыбнулась, едва меня увидев.

— С Рождеством! — Она порылась в большой красной подарочной сумке и вытащила маленькую коробочку, чтобы вручить мне. На карточке было написано: «Эди, медсестра».

Я на секунду расплылась в улыбке, забирая подарок, а потом осознала, что даже не подумала о том, чтобы купить подарки коллегам. А надо было. Я всё это время отрицала сам факт наступления праздничного сезона, и теперь чувствовала себя последней свиньёй.

— Джина, я не могу принять…

— Там ничего особенного, — её голос приглушил шкафчик, в котором она рылась. Она начала напевать «Up on the Rooftop»9.

Я заглянула в сумку. Завёрнутое в плёнку печенье — овсяное с кусочками шоколада.

— А-а-ах, Джина…

— Видишь? Не за что, — ответила она.

Я приподняла край плёнки, и из сумки донёсся аромат домашнего печенья.

— Ты потрясающая, Джина.

— Я знаю, — она стянула с себя грязные больничные халаты и начала надевать новые. —