Осторожно, темный маг не женат! - Ольга Сергеевна Шерстобитова

кровь, и едва одна ее капля упала на белый камень, как он засветился потусторонней магией. Свет был холодным, серебристым, неживым… И от этого у меня кровь застыла в жилах.

Где-то рядом испуганно мяукнул кошак, взревел дракон, и оба мгновенно оказались рядом с беседкой, но ее отгородила туманная завеса. Плотная, мерцающая, напоминающая зыбкую стену.

Что же я сотворила? Кого призвала?

– Значит, ты частью силы готова пожертвовать, чтобы мой терновник в розы превратить? – раздался холодный женский голос, от которого у меня по спине пошли мурашки.

Казалось, он проник под кожу, забрал все тепло и вот-вот доберется до сердца.

Призрачная фигура в мерцающей серебром плаще с зачехленной косой и черными, словно непроглядная ночь, глазами, появилась в двух шагах передо мной. И воздух стал гуще, тяжелее, обдал льдом. Изо рта, как это бывает морозной зимой, вылетело облачко пара.

Я дернулась в ужасе и тут же склонилась в поклоне. Не узнать Великую Белую Госпожу, которую в народе все зовут Смертью, я не смогла.

– Не бойся, я не по твою душу пришла, Женевьева.

– Почему-то мне все об этом здесь говорят – «не бойся», – не выдержала я, – а в итоге, у меня в пруду – последний древний дракон, а в беседке… вы.

Голос дрожал, но я старалась говорить ровно. Со Смертью никто не шутит, но и заискивать перед ней не стоит. Лучше всего просто оставаться собой.

Великая Белая Госпожа задумчиво склонила голову и вдруг… улыбнулась. Улыбнулась так, что у меня озноб пошел по телу, а по земле поползла тьма, настолько это было красиво и… жутко.

– Я пришла, потому что ты призвала. Моего терновника коснулась, палец порезала, каплю силы пожертвовала…

– Как-то я не предполагала, что у Зейна посреди сада алтарь, – пробормотала я.

– Это он, скорее всего, даже не подумал, что ты его найдешь. Так что, пожертвуешь мне еще каплю силы, чтобы преобразить терновник? – вернулась она к предыдущему вопросу.

Я молча кивнула. Со Смертью не спорят и в просьбах не отказывают. Подрагивая от потустороннего холода, я выдавила из ранки еще одну каплю, крови позволяя ей стечь на алтарь. Она вспыхнула, всплыла серебристым облачком и на мгновение накрыла и камень, и терновник. Едва дымка рассеялась, валун обвивали черные розы. Бархатные лепестки, острые шипы, сладкий, зачаровывающий запах…

– Ну, рассказывай, – велела Смерть, присаживаясь прямо на валун и положив косу на колени.

Мне она жестом указала на скамейку напротив себя.

– Что рассказывать? – удивилась я.

– Как здесь оказалась и за что успела полюбить Зейна.

Я нервно прикусила губу, сжалась от холода и покосилась на Великую Белую Госпожу.

– Мне опять сказать «не бойся»? – улыбнулась она так, что по коже вновь пошел мороз. – Зейн ведь мне постоянно всяких монстров за грань отправляет, давно уже моим жрецом стал. И кому, как не мне, соединять его судьбу с чьей-то.

– Ох!

Теперь я поняла, почему она и откликнулась на мой случайный призыв, и откуда-то уже знает о моих чувствах к Зейну.

– Вот-вот. Присаживайся, поговорим по душам.

Вот врагу не пожелаешь говорить по душам со Смертью. От этого меня даже дракон не спасет.

Я опустилась на холодный камень беседки. Что мне еще оставалось делать?

– А хотите… чаю? – выпалила я, понимая, что отказаться от беседы не получится.

Еще рассердится она на Зейна, и мне легче от этого не станет.

– И я пирожков с яблоками испекла, – заметила осторожно, даже боясь подумать, какую же чушь сейчас несу.

Смерти предложила чай со мной выпить. Что может быть страннее?

Наверное то, что богиня улыбнулась, кивнула и щелкнула пальцами. Между мной и нею появился знакомый серебряный поднос, на котором стояли две изящные чашки с чаем и блюдо с пирожками. От напитка поднимался ароматный пар, а запах корицы делал это место почти уютным. Почти…

Я согрела о кружку с чаем ладони, пытаясь не дрожать и не заглянуть за белую завесу, что нас окружала. Сбежать все равно не выйдет.

Сделала осторожно глоток, выдохнула… и решилась поведать Великой Белой Госпоже свою историю. Ну, а смысл от нее что-то скрывать? Все равно же однажды мы встретимся, и весь мой пройденный путь будет у нее в клубке на ладони.

Слова лились сами собой, честные и простые. О двадцати семи отказах, о жалости и не особом понимании среди ведьм, об артефакте, который выкинул меня порталом к Зейну, о тепле его глаз и случайных прикосновениях, о его заботе обо мне, о том, что без него теперь все потеряло смысл. Причем потеряло так быстро, что я сама ошарашена происходящим, но готова это принять. Уже приняла.

Когда я закончила, Смерть почему-то улыбалась.

– Да, непросто с тобой Зейну придется.

– Я ему совсем не подхожу, вы это хотите сказать? – похолодела я.

– Подходишь. Ему давно нужна была встряска. А то только и знает, что монстров крушить, а о том, что жизнь-то конечна, и не вспоминает. Не оценит он ее, пока не войдет в его судьбу женщина. Только тогда для Зейна все и поменяется. Уже поменялось.

Тут она вдруг усмехнулась так, что мне стало страшно. Взмахнула рукой, и плотный туман расступился, открывая мир снаружи.

И там, в этом тумане я увидела побелевшего встревоженного Зейна. Глаза сияют голубым огнем, ладони сжимаются… В его взгляде было столько ужаса, столько отчаяния, что захотелось вскочить, броситься к нему и обнять так крепко, чтобы стереть все плохое. И я забыла про все на свете, даже про сидевшую рядом со мной Смерть, попивающую чай. Видела только его, мужчину всей моей жизни. И для того чтобы это понять, не нужно много времени. Сердце сделало свой выбор за мгновение. Именно оно и выбрало его с первого взгляда, с первой безумной встречи, когда я ничего о Зейне не знала.

Завеса упала, Зейн шагнул в беседку, поклонился.

– Одобряю, – раздался величественный голос Смерти, и богиня растаяла, как ни бывало.

Только коса и звякнула на ледяном ветру напоследок.

Вместе с ней растаял и плотный туман, и исчез холод, и вернулись в мир привычные краски и звуки.

А в следующее мгновение меня буквально смело Зейном. Я оказалась в его объятиях, и его губы, горячие и столь желанные, накрыли мои. Поцелуй обжег, пленил, разнес на осколки весь мир, собирая его заново. Он не был ни нежным, ни невинным. Зейн пил мое дыхание со страстью, жадностью, так, что я плавилась от его губ и задыхалась. И останавливаться он и не думал, разве что на