Случайные? Нет! Предначертанные судьбой - Леонида Вик

Она села рядом, обняла подругу за плечи, прижала к себе.

— Ладно, будем думать. Турфирма, даже если мелкая — у них должны были остаться списки. А ещё можно попробовать дозвониться до дяди Миши, я вроде не удаляла его телефон. Вдруг у него сохранился телефон Алексея?

— А если нет? — прошептала Анна в её плечо.

— Если нет — значит, нет. Но ты хотя бы попробуешь, а не будешь сидеть и жалеть всю жизнь. И ребёнка своего потом жалеть, что он отца не знает.

Анна отстранилась и посмотрела на подругу. В глазах ещё стояли слёзы, но в них уже проступила надежда, скорее даже злая решимость. Она решительно кивнула и вытерла остатки слёз.

— Вот! Другое дело! — обрадовалась подруга. — Но для начала надо поесть, умыться и привести себя в порядок, — Юлька встала и открыла холодильник, решительно загремев кастрюлями.

Она поставила разогреваться ужин, обернулась на подругу, уперла руки в бока и пригрозила:

— И не вздумай мне сейчас сказать, что не хочешь есть, тебе теперь надо хорошо питаться. Ты у нас теперь не только за себя ешь, но и за малыша. А будешь сопротивляться — привяжу к стулу и заставлю смотреть мелодрамы и комедии, пока не согласишься.

Анна выдавила слабую, дрожащую улыбку, первую за сегодня.

— Ты жуткая, Юль.

— Знаю. Поэтому я тебе и нужна.

Глава 12

Четыре месяца. Сто двадцать три дня.

Алексей чуть ли не буквально зачеркивал эти дни в календаре, стоящем на его рабочем столе. Столько дней он не видел её, но каждый раз, когда он закрывал глаза, перед глазами стояла худенькая фигура, испуганный взгляд и покрасневшие щеки — именно такой он увидел её, когда вынырнул.

И этот её запах, цветы и что-то легкое, не навязчивое, от чего сводило скулы.

Он нашел её быстро — через номер телефона её подруги Юлии. Ребята айтишники помогли, вычислили, с кем эта неугомонная особа общается. Скинули ему полное досье на девушку — фамилию, отчество, возраст, адрес проживания, где и кем работает.

Он пробежал эту информацию взглядом зацепившись лишь за информацию о несостоявшейся свадьбе с неким Дмитрием Сергеевичем Солдатовым. И получалось, что состояться она должна была примерно сразу после возвращения девушки с Алтая.

Не состоялась…

— Так вот какая болезнь-то тебя глодала… — проговорил задумчиво.

Он планировал дать Анне дать неделю на успокоиться и понять, что она сделала глупость, сбежав от него в то утро. А потом заявиться сразу к ней домой и честно всё выложить о себе, о своей скорой отставке и о скором же отъезде из столицы. Куда? Да на тот же Алтай. Подальше от начальства и прочих недоразвитых личностей.

Собственно, на Алтае-то он был в отпуске. В официальном, а по факту его туда сослали, пока Дед утрясал его проблему с одним говнюком, которому не понравилось, что он, Опальный, ему всю правду-матку вывалил за ребят, что погибли по его вине.

Не срослось заявиться к Анне сразу, звонок Деда был подобен землетрясению, цунами, оползню селю и прочим милым приятностям.

— Инженер, хорош зад свой проветривать! — рявкнуло начальство в трубку спутникового телефона в тот же день, когда уехали соседки. — Код "красный". Жду тебя на базе в течении суток. Время пошло!

Код “Красный” — это значит, ни выбора, ни вопросов и ни остатка отпуска.

Уже там, на базе, куда Алексей отправился не заезжая на квартиру, напомнил Деду:

— Я вроде как почти в отставке уже. Или запамятовало высокое начальство?

— И не мечтай! Такими кадрами не разбрасываются! Работаем!

Но Опальный тоже умел своё выгрызать, поставил условие Деду:

— Возвращаюсь с задания, даст Бог, и всё, на вольные хлеба ухожу, пусть другие Родину защищают, я сделал всё, что мог. И так отдал службе две трети своей жизни.

В ответ услышал:

— Инженер, приказ “Выжить”! Сутки тебе и твоим бойцам на сборы и инструктаж. И я не слышу ответа.

— Слушаюсь, товарищ командир.

— Выполняй!

Почему инженер? Образование у Опального было высшее инженерное, так и приклеилось, еще с молодости.

Они вернулись и даже в полном составе, двое раненых в расчет не брались. Ребят в госпиталь, а сам вновь на ковер к Деду.

Тот, конечно, порычал, зубами поскрипел, но подписал документы.

И вот теперь Опальный свободен.

Да, получилось лишь спустя четыре месяца, но отпускать свою женщину, а то, что она была именно ЕГО женщина, Алексей был уверен на все сто, он был не намерен.

Он знал, спасибо парням айтишникам, что Анна любит белые розы. Купил самые свежие, крупные бутоны, длинные стебли без шипов.

Забил её адрес в навигатор и приехал. Припарковал машину во дворе, забрал с заднего сиденья цветы и пошагал к подъезду.

Он помнил номер квартиры Анны, но ему повезло, из подъезда высыпала ватага подростков и Опальный шагнул в подъезд. На пятый этаж поднялся пешком и замер перед нужной квартирой, не решаясь нажать на звонок.

Глава 13

Декабрь в этом году был похож на февраль — за окном поочередно шел то снег, то снег с дождём. Серь, хмарь и никакого настроения праздновать приближающийся Новый год.

Поиски Алексея ничем не кончились. Турфирма закрылась, дядя Миша телефон потерял, Юлька перерыла половину интернета — ничего. Алексей будто сквозь землю провалился.

Анна уже смирилась, решила, что будет одна, что справится. Но внутри, под ребрами, всё равно ныло и жгло, но она научилась с этим жить. Почти научилась.

На работе шеф порычал, но принял тот факт, что его лучший рекламный агент через несколько месяцев уйдет в декретный отпуск.

— Тимофей Илиьч, я буду работать из дома, — заверила она шефа, — матерям-одиночкам деньги очень нужны.

Мужчина вздохнул и согласился. Ну, собственно, у него и выбора-то не было.

Сегодня Анна вернулась с работы, заказала себе салатик и большую банку мороженого (готовить самой сегодня не хотелось), поболтала по телефону с Юлькой и тут в дверь позвонили.

— Кого это к тебе принесло на ночь глядя? — удивилась подруга, услышав звонок в квартиру Анны.

— Ужин мой привезли, — ответила та. — Всё, Юль, есть хочу, умираю! Целую в обе щеки!

Анна сбросила вызов и пошла открывать дверь.

Открыла.

На пороге стоял Дмитрий. С огромным букетом алых роз. В дорогом пальто, гладко выбрит, модно подстрижен и сильно надушен. На губах самодовольная улыбка во все тридцать два, которую Анна знала слишком хорошо.

Глядя