Случайные? Нет! Предначертанные судьбой - Леонида Вик

Он не помнил, как доехал до Горно-Алтайска. Четыре дня за рулём, почти без сна, на одном кофе и сигаретах. Останавливался только заправиться, купить новую пачку и ещё один стакан кофе. Мысли жгли, как кислота.

“Беременна. Цветы. Её бывший”.

Он прокручивал ту сцену снова и снова, каждый раз находя новые детали, которые подтверждали его правоту. Как она стояла на пороге с этими дурацкими красными розами. Как за её спиной в коридоре маячил тот тип. Как что-то говорила ему.

Врала конечно же. Все женщины врут, и она не исключение.

Но внутри, где-то под рёбрами, в районе сердца, ныло. И ныло так, что хоть вой.

Когда он въехал в знакомые предгорья, в лицо ударил ветер, сухой, холодный, порывистый.

Горы его встречали на свой манер, словно выгоняя его назад, туда, откуда он приехал.

Алексей вылез из машины на перевале, вдохнул сладкий воздух, от которого перехватывало дыхание, и сказал себе:

— Забудь. Её нет. И никогда не было.

Он выбил этот участок под базу ещё осенью. Документы были готовы, разрешения — подписаны. Деньги — свои, накопленные за годы службы и от продажи квартиры и домика в подмосковье.

Дед ворчал, но помог с подрядчиками, и уже весной должны были начаться работы.

Сейчас здесь было пусто. Снег по пояс, тишина, и только ветер гуляет по сопкам. Алексей не стал вылезать из машины — снега по пояс, но развернул карту, прикидывая, где будут дома для гостей, где — баня, где — парковка. Зимой стройку не начнёшь, но можно было жить в вагончике, который он притащил на буксире.

Он поселился там. Один. Среди снегов и сосен.

Первые месяцы были адом. Он просыпался по ночам от того, что ему снились её слёзы. Вставал, курил на крыльце, смотрел на звёзды — огромные, холодные, равнодушные. Снова думал о ней и чувствовал, как внутри что-то переворачивается.

Потом пришла злость. Хорошая, здоровая злость, которая помогает строить. Он рубил лес, таскал брёвна, копал траншеи под коммуникации — делал всё своими руками. И не потому, что нанять людей было не на что, люди работали, но ему самому требовался этот выхлоп и сброс энергии. Работал от темна до темна, падал без сил и засыпал мертвым сном.

К маю фундаменты были готовы, к июню начали возводить срубы, к августу — крыши. Алексей почти не выходил на связь, отбивался от звонков Деда (“Инженер, ты где? Дай хоть знать!”) и от предложений бывших подчиненных залить горе в баре.

Деду отбивал короткие сообщения, и тот успокаивался ещё на месяц, а парням отказывал, и те успокаивались ровно до следующих выходных. Потом кто-то из них забил, перестав ему писать, а кто-то заинтересовался тем, а собственно, чем там их командир занимается. Кто-то приезжал летом, помогал таскать брёвна, кто-то всерьез заинтересовался сам такой же идеей.

— У меня всё отлично, — убеждал сам себя Алексей.

Он врал. И знал, что врет. Но иначе он бы не смог, сломался.

Год пролетел, как один день. Он не считал недели, не искал её.

В этом феврале снег сошел раньше. Бригада заканчивала отделку главного дома — гостевой корпус на шесть человек, там же была баня. База ещё не работала, но к лету должны были заехать первые туристы.

Только вот где ж их взять-то, этих туристов…

Надо будет ещё и рекламой озаботиться…

В тот день он монтировал розетки в спальне, когда телефон завибрировал. Он нехотя вытер руки, взял трубку и посмотрел на незнакомый номер.

— Алло, — сказал хмуро.

— Алексей? — женский голос, незнакомый. — Вас беспокоят из агентства “Горный ветер”, мы организовываем туры на Алтай. У нас есть клиентка, которая очень хочет вас найти. Могу я передать ваш номер?

Сердце пропустило удар.

— Кто? — спросил хрипло.

— Юлия Леонидовна Самойлова. Вы знакомы?

Он молчал так долго, что женщина на том конце спросила:

— Алло? Вы здесь?

— Да, — выдохнул. — Передавайте.

Положил трубку, уставился в стену. Зачем она его ищет? Что она может ему такого сказать, чего он сам не знает? Прошёл год. У неё муж, ребёнок. У него почти готовая турбаза.

Юля не стала звонить, удивив его. С её номера пришло короткое сообщение: “Это твой ребенок. Сын. И он растет без отца”.

Алексей перечитал раз, второй, третий. Телефон дрожал в руках.

Сын. Он лихорадочно перебирал даты. Их ночь — сентябрь. Значит, сейчас его сыну сколько?

Да и его ли это сын?

А с другой стороны, она же тогда, в тот вечер что-то говорила ему, что-то пыталась объяснить. Он повел себя как упертый баран, не захотев её выслушать, не дав ей шанс всё ему объяснить.

И тут от Юлии прилетело ещё одно сообщение: “Не веришь мне, приезжай и сделай тест на ДНК. Анна ничего не узнает”.

“Зачемтебе это надо?” — набрал быстро, боясь передумать.

“Твой сын растет без отца”, — прилетело ему лаконичное в ответ. Врет или нет?

Но зачем бы ей врать? С одной стороны, Юлия, конечно, хорошая подруга, он видел и помнил, как она тогда над Анной хлопотала.

А с другой, она даже не знала, как его найти. Искала через турфирму. Год искала. Разве так делают те, кто врёт?

“Скидывай адрес, где тебя найти, — Алексей посмотрел на часы, прикинул время на дорогу и вылетающие рейсы и дописал: — завтра. Буду в городе после 13–00”.

Ответ ему прилетел тут же: “Парк Измайловский. Буду гулять с Саньком, пока его мама будет на работе. Смогу передать тебе его соску”.

В голове было пусто и шумно одновременно. Как после взрыва. Он ещё не был уверен на все сто процентов, но что-то ему подсказывало, что так всё и будет. Это его сын.

— Сын, — прошептал он. — У меня сын.

И почувствовал, как по щеке течёт что-то горячее. Он не плакал с тех пор, как умерла мать. А сейчас слёзы лились сами, и он не мог их остановить.

Отбил короткое: “Приеду”.

И начал собираться в дорогу.

Эпилог

В июне Анне позвонил Тимофей Ильич и объявил:

— Аня, надо срочно лететь в Новосибирск. Петров слег с температурой, а вы же с ним вместе работали с этим клиентом. Там номинально прилететь, посмотреть всё на месте и вечером можно возвращаться.

— Я полечу, Тимофей Ильич, — ответила со вздохом Анна, прикидывая уже, как решать вопрос с кормлением.

Ничего, сцедит, заморозит, пару раз Александра Ивановна покормит Санька смесью, а там она уже и прилетит.