Вдовы носят чёрное - Руна Нельсон

— Ещё как может, Сверчок. Тебе предстоит увидеть куда больше. Если хочешь вытащить кляп и поговорить с ним — пожалуйста. Я понимаю, сколько боли он причинил тебе за эти три года… Я пойму, если у тебя остались невысказанные слова.

Она поворачивается ко мне, подходит и садится верхом на мои бёдра.

— Ты лучший Папочка, о котором только может мечтать девушка, знаешь это?

Я хватаю её за горло и притягиваю к себе.

— Чтобы ты никогда не забывала об этом.

Наши губы встречаются в страстном поцелуе, в то время как Дилан вынужден смотреть на это из угла.

Счастливого, блять, Йоля.8

Глава 11

Кайри

Феникс отпускает меня, и я делаю шаг назад. Это будет так весело. Я давно этим не занималась, а чувство после всегда приносит удовольствие.

— Ты готов, кусок дерьма? Я так долго ждала момента, чтобы заставить тебя, блядь, страдать, — говорю я, медленно расстёгивая кляп.

— Ты больная и ёбаная психичка, Кайри! Я никогда не был к тебе жесток! Я любил тебя всем своим, блядь, сердцем! Я тебе всё, нахрен, отдавал — и вот так ты со мной поступаешь?! — его слова сливаются в нечленораздельный поток. Без зубов он почти не может произносить слова, слюна летит во все стороны — и это нас обоих замечательно забавляет.

Я закатываю глаза и начинаю медленно обходить его по кругу, пока он выплёскивает свою злость. Он больше не может ко мне притронуться, его слова не причиняют мне никакого вреда. Он бесполезен.

— Не понимаю, почему ты водишься с этим психом! Он обращался со мной как с животным! Это неправильно, и ты это знаешь! Отпусти меня, Кайри… Я всё исправлю. Мы уедем далеко-далеко и никогда не будем вспоминать про эти выходные! Ты даже не обязана меня видеть, если не захочешь, только пожалуйста, отпусти! — он умоляет.

— Ты так красиво умеешь умолять, Дилан. Никогда бы не подумала, что ты вообще знаешь, что это значит. Когда я ночами умоляла тебя перестать меня бить, перестать кричать… Ты лишь плевал мне в лицо и велел заткнуться. Не получится загазлайтить9 меня, будто ты способен измениться. Единственный способ тебя остановить — это, блядь, убить. — Я снова встаю перед ним и плюю ему в лицо. Плевок медленно стекает вниз, закрывая один глаз, так что он не может ясно видеть меня.

— Кайри, прошу! — всхлипывает Дилан.

Сзади раздаётся смешок Феникса, и я поворачиваюсь к нему, позволяя ему увидеть ярость и безумие в моих глазах. Он поправляет штаны — и это только сильнее меня заводит. Он не стыдится меня, он меня не боится. Он наслаждается моим безумием — он ему под стать.

— Ты помнишь, сколько раз… — я разворачиваюсь обратно к Дилану, — …я произносила эти слова: «Пожалуйста, Дилан! Пожалуйста!» И ты никогда не делал ни хуя. Но ничего. Больше ты никогда ничего никому не сделаешь.

Я поворачиваюсь к Фениксу, уперев руку в бедро.

— У тебя случайно нет садовых секаторов? Хочу отрезать ему язык, чтобы больше его не слышать.

Не говоря ни слова, он встаёт, идёт в противоположный угол комнаты, берёт секаторы и кладёт их рядом с нагревателем.

— Они электрические, тебе нужно только нажать на курок. Хочешь, я подержу его язык?

— Нет, у нас всё получится! Спасибо, Папочка!

Он улыбается и садится, внимательно наблюдая.

Я зажимаю Дилану нос, пока он не открывает рот, позволяя мне вытянуть язык. Он пытается сопротивляться, но я вонзаю ногти в его язык так глубоко, как могу, затем беру секаторы. Когда они в руке, я всё выравниваю и нажимаю на курок. Язык ровно перерубает — он падает на пол и попадает в одно из вёдер. Кровь фонтаном бьёт из его рта, забрызгивая меня с головы до ног.

В комнате раздаётся смех, и я понимаю, что это смеюсь я сама, только когда мне нужно сделать вдох.

— Следующий! — напеваю я.

Я беру индукционный нагреватель и включаю его. Его сдавленные крики пронзают мои уши, когда колючая проволока начинает медленно нагреваться от одного конца к другому. Отступив на шаг, я любуюсь своей работой. Проволока постепенно становится красной добела, запах горящей плоти ударяет мне в нос. Никогда ещё я не убивала мужа таким способом, но, пожалуй, это мой любимый.

— Это приносит тебе счастье, любовь моя? Ты чувствуешь, как боль и ярость сгорают, как и он? — Феникс подходит сзади и обнимает меня.

— Да, — отвечаю я. Меня так возбуждает, что я чувствую, как влажность стекает по ноге. — Пожалуйста, Папочка. Потрогай меня. Мне нужно, чтобы ты меня трогал.

— Ты так красиво меня умоляешь. Используй слова и скажи Папочке, что тебе нужно, — шепчет он, медленно просовывая руку под резинку моих брюк и в трусики. Его пальцы находят мой клитор, нежно водят по окружности.

— Да… заставь меня кончить. Я хочу, чтобы твои пальцы были во мне, пока жизнь уходит из его глаз, — стону я.

— Да, мэм.

Мои стоны наполняют воздух, заглушая крики Дилана. Он видит, как Феникс трахает меня пальцами, пока умирает — и если от этого я почти не кончаю на месте, то не знаю, что ещё сможет довести меня быстрее. Как только его крики начинают затихать, Феникс вводит в меня два пальца. Тёплая кровь, стекающая по моему телу, его твёрдый член, прижатый к моей спине, взгляд Дилана, теряющий фокус, и пальцы Феникса, входящие всё глубже — мне конец.

Я кричу от экстаза, перелетая через край.

— Вот так, Сверчок, кончай для Папочки, — рычит он, когда я сжимаю его пальцы. Когда я вновь обретаю опору, он вынимает руку из-под моих брюк и целует мою шею. Его властный голос прочищает мне голову: — Ты почти закончила, а он ещё не совсем мёртв. Заполни ведра, и я отведу тебя к следующему подарку.

Отойдя от него, я беру химический раствор и выливаю его внутрь. Если бы не он, я бы стояла и любовалась этим шедевром не знаю сколько.

— Он немного похож на рождественскую ёлку, — говорю я вслух. Улыбаюсь себе и отступаю на несколько шагов, когда ведра начинают кипеть от жара тела. Примерно через восемь часов его тело полностью растворится. Я обожаю это чувство, но обычно до него так долго…

— Что ты имеешь в виду? Ты… ты делала это раньше, Кайри?

Я не заметила, что сказала мысль вслух. Поворачиваюсь и улыбаюсь.

— Эм… да?

— Расскажи мне больше,