Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

— Раньше не было, — припомнил я. — А тогда в погребе — первый раз.

— Лучше не рисковать.

— Знаешь, я тогда вспомнил, как мы расстались с Севериной. Она кормила меня помидорами на выездной дороге из Риги и ела сама. Вампирица ела помидоры!

— Думаешь, это связано? — Алиса прищурилась и обшарила кухню цепким взглядом. — Тогда тебе цельнозерновые сушки. Лизкины любимые…

— Уверен, что связано.

— А я теперь не смогу оплачивать жилье самостоятельно… Придется съезжать в общагу, — призналась Алиса невпопад и еще раз печально осмотрела светлые стены, будто прощалась прямо в эту минуту.

— Думаешь, Лиза не вернется?

Сестра пожала плечами, хлюпнула носом и выложила о своих сегодняшних злоключениях, ошарашив откровением: вампиров, оказывается, двое! Тристан, в которого она была влюблена. И его брат-близнец — Руслан — ее научный руководитель.

— Теперь я окончательно сбит с толку, — подытожил, пытаясь разложить в памяти моменты, когда мне встречался Тристан, а когда Руслан. — С кем из них ушла Северина?

— С Русланом! — с нотками начинающейся истерики повторила Алиса.

— А тогда, в пабе?

— В «Алхимии» мы были с Тристаном! Мне бы и в голову не пришло ужинать с научным руководителем, — ее брови поползли вверх. — Они совсем разные, Радомир. И почему никто не замечает? — Грустно вздохнув, она добавила: — А я-то думала, что в этом и заключается наша с тобой особенность — различать двух древних вампиров.

— Мы встречались-то пару раз. Но Северина, она не знает?! — Я вскочил на ноги, собираясь бежать. Кровь закипала, требуя срочно спасать мою вампирицу.

— Это же секрет, — подметила сестра. — Надо найти Тристана и потребовать объяснений. Но сначала я заберу из лаборатории колонии бактерий, выделенных из вампирской крови. Без них нельзя синтезировать заменитель. Но Руслана это не остановит. У него есть доступ ко всем материалам моего исследования. Он действительно обойдется без моего участия.

— Ты же притащила в погреб целый баул.

— Я не могла забрать малышей тогда. Только теперь они достаточно подросли. И придется организовать в погребе условия для новых посевов, — она замешкалась, но тихонько добавила: — Когда мы найдем Лизу, ей понадобится еда.

Теплые пушинки — что шебаршились в груди всякий раз, когда сестра оказывалась рядом — зябко съежились, готовые колоть сердце и царапать нутро. Тогда я просто протянул руки и привлек Алису за плечи. Стул скрипнул по плитке на полу, а моя синеглазая девочка прерывисто вдохнула и устроилась в объятиях удобнее.

— Знаешь, Радомир, это странно, что Руслан ошивался на востоке города. Почему они встретились с Севериной именно там?

— Я тоже ждал ее там, — заметил невпопад. — А вообще, многие в Калининграде пропадают и появляются, когда им заблагорассудится. Причем, в совершенно неожиданных местах. — Припомнил, как испарилась Эдита в нашу последнюю встречу. — Не удивлюсь, если алхимия способна открывать порталы.

— Да ну тебя, я же серьезно, — Алиса шутливо ткнула меня кулачком в грудь и отстранилась.

— Ты делаешь кровь из томатного сока. Куда уж серьезнее?

Она наморщила носик и принялась хлопотать с чайником.

— Мать велела поймать Северину, — вымолвил я, вмиг охрипшим голосом. Как только речь зашла о том, что больше всего волновало меня, кухня показалась еще более тесной. — И тогда явиться в Золотой город вместе с тобой.

— Для чего? — она пожала плечами. — И у тебя ведь есть приглашение, с теми забавными закорючками. Алхимическими символами, наверное.

— Откроет нам тайну долгожительства, — бросил пренебрежительно, ведь наш с матерью разговор закончился неприятно. — А может быть, она проводила над нами еще какие-то эксперименты. Расскажет уйму занимательных моментов.

Алиса содрогнулась. Мне и самому подобное казалось омерзительным, но факт оставался таковым. И даже то, что мы с сестрой были детьми, не остановило мать от проведения ритуала, связавшего наши души. Позже Эдита использовала погреб для издевательств над вампирами. Когда я получил его в наследство, увидел клетку, цепи и прочие прибамбасы, то к горлу подступила тошнота. Потом сделал ремонт и стер неприятные ощущения пыточной камеры. Теперь погреб больше походил на тайную лабораторию в стиле стимпанк. Но явилась Эдита и развеяла образовавшуюся идиллию.

— Она исчезла так быстро, что ничего толком не объяснила, — пожаловался, словно превратился в мальчишку. — И выставила невыполнимое условие. Кто бросает разговор на середине и убегает?

— Эдита убежала?

— Скорее, вышла за дверь и исчезла. Говорю же, мы слишком мало знаем об алхимии.

Мецтли фыркнула, словно соглашалась.

— Тут ты прав, — нехотя кивнула Алиса. — Розовый порошок превратил тело вампирши Ирис в пар за считанные секунды. — Она задумалась, забавно подперла рукой подбородок и постучала пальчиком по губе. — Приглашение в Золотой город у тебя с собой?

Выудив из бездонного кармана самой лучшей на свете куртки прямоугольный кусочек картона, я протянул его сестре.

— Начнем с символов. Сравним их с теми, что на стене.

* * *

Низкие тучи наполняли ожидание щемящей тоской. И вроде я отпустил сестру ненадолго, но душа металась в сомнениях. Стоило все-таки пойти в академию с ней, и не важно, что она отговаривала.

Привлекли бы внимание? Ну и ладно. Охрана не пропустила бы с собакой? Не беда, Мецтли могла бы подождать. А я был бы рядом.

После мы договорились поехать в погребе. Осмотреть надпись на стене и порыться в книгах, чтобы расшифровать символы. Но еще больше Алиса просила сопроводить ее к дому Тристана.

— Если я вдруг снова потеряю голову от одуряющего запаха вишни, — сказала она вчера перед сном. — Разреши Мецтли тяпнуть его за ж… жилистую ногу!

— Если он посмеет соблазнять тебя при мне, я сам тяпну его за ногу.

Вспоминая милый разговор, я рассмеялся в голос. Прежде мне не с кем было непринужденно болтать о ерунде, и уж тем более, обсуждать вампирские филеи. Бабушка, вырастившая меня вместо матери, чаще наставляла, чем слушала о переживаниях. Сильные мужчины, по ее мнению, имели право многозначительно приподнимать бровь, лучше только одну, или смотреть исподлобья в некоторых случаях. В остальное время должны тщательно перемалывать любые эмоции и переживания подобно кофемолке — внутри, превращая в пыль — и ни в коем случае не уподобляться мясорубке, что вываливает фарш наружу. Уж не знаю, где она понабралась такой мудрости, но сама жизнь учила меня другому. И я смеялся даже в одиночестве, если на то находились причины.

Сидя на мотоцикле за углом здания, я слышал, как колотится Алисино сердце, как трепещет в сомнениях душа. Будто мои собственные, дрожали ее руки, снимая с хрупких полочек важные склянки. Ветер трепал резной скрюченный лист