Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

извиняешься перед ней и уходишь. Ещё раз кого-нибудь здесь тронешь — выйдешь уже через служебный вход и сильно пожалеешь, что вообще решил сюда прийти.

Мужчина выругался и попробовал вырваться.

Тимур только сильнее прижал его к столу.

— Я тебе, блядь, не советую проверять, насколько у меня сегодня хорошее настроение.

Вот теперь тот замер.

Охрана забрала его почти сразу.

Женщина осталась возле стола, растирая покрасневшее запястье.

Тимур сначала подошёл к ней, убедился, что всё в порядке, позвал девушку-администратора и только после этого посмотрел в мою сторону.

Я не успела отвернуться.

Он увидел, что я наблюдала.

И на этот раз никакой улыбки не было.

Только короткий взгляд.

Словно он прекрасно понимал, что именно я сейчас увидела.

Не того мужчину, который присылал десерты.

Другого.

Я тоже это понимала.

Но вопросов не возникло.

По крайней мере тех, которые я собиралась задавать ему сегодня.

Через некоторое время Тимур подошёл к нашему столу.

К этому моменту атмосфера в ресторане уже вернулась к обычной.

Диана при его появлении неожиданно решила стать очень воспитанным человеком и перестала смотреть на меня с идиотской улыбкой.

Я представила их.

Тимур поздоровался со всеми спокойно, без желания показать, что место принадлежит его семье.

Он спросил, всё ли понравилось, обменялся несколькими словами с девочками и только потом посмотрел на меня.

— Я закончу минут через двадцать. Подожди меня, отвезу домой.

Вот опять.

Я уже открыла рот.

Он заметил выражение лица и чуть усмехнулся.

— Хорошо. Исправляюсь. Подождёшь меня? Я хочу тебя отвезти.

Диана едва не рассмеялась.

Я бросила на неё предупреждающий взгляд.

— Мы вообще-то приехали вместе.

— Я могу забрать остальных, — тут же сообщила она. — Мне почти по пути.

Предательница.

Тимур даже не пытался скрыть удовлетворение.

Мне стоило отказаться хотя бы из принципа.

Но я не хотела.

Это и решило.

— Хорошо.

Он кивнул и ушёл обратно к работе.

Диана подождала, пока отойдёт достаточно далеко.

— Ничего не скажу.

— Спасибо.

— Но думаю очень громко.

Я взяла бокал.

— Это твоя постоянная проблема.

Тимур действительно закончил примерно через двадцать минут.

Мы вышли на улицу вдвоём.

Только возле машины, когда рядом больше не было Дианы и остальных, я позволила себе посмотреть на его левое плечо.

Он заметил.

Конечно.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо говорит.

Я открыла пассажирскую дверь.

— Тогда тебе должно быть удобно. Можно вообще со мной не разговаривать.

Он рассмеялся.

Уже в машине я всё-таки спросила, сильно ли болит плечо после сегодняшней сцены.

Не требовательно.

Не как врач.

Просто потому, что видела его реакцию.

Тимур сказал, что терпимо.

Я не стала читать лекцию.

Он взрослый мужчина.

Сам прекрасно понимает, что делает.

Да и мы были знакомы слишком мало, чтобы я вдруг начала вести себя так, будто имею право контролировать, сколько он работает, с кем конфликтует и почему в его жизни вообще случаются вещи вроде той ночи в аптеке.

Но одно замечание я всё же не удержала.

— Мужчина сегодня толкнул тебя именно туда. Я заметила.

Тимур быстро посмотрел на меня, затем снова на дорогу.

— Ты слишком много замечаешь.

— Я учусь на врача. Профессиональная деформация.

На этом тему я закрыла сама.

Не спросила, что сказал ему врач.

Не потребовала объяснить, почему он вообще вернулся к работе так быстро.

И тем более не заговорила о стрельбе.

Если он захочет рассказать — расскажет.

Пока я знала его недостаточно, чтобы лезть туда, куда меня не приглашали.

Кажется, Тимур тоже заметил, что я не продолжаю.

И почему-то посмотрел на меня чуть дольше обычного.

Я спросила про ресторан.

Вот это уже было безопасно.

И Тимур неожиданно рассказал довольно много.

Оказалось, что он действительно работает в семейном бизнесе постоянно. После университета отец довольно быстро начал отдавать ему отдельные направления, а потом несколько заведений.

Не всё получалось сразу.

В первые месяцы Тимур был уверен, что молодой взгляд автоматически делает его умнее людей, которые работали в этой сфере годами.

Один клуб он чуть не угробил именно из-за этой уверенности.

— Половину команды поменял, — рассказывал он, пока мы ехали по вечернему городу. — Решил, что все там застряли в прошлом. Через пару месяцев показатели просели так, что отец ещё долго спрашивал, не хочу ли я для разнообразия разрушить что-нибудь ещё.

Я улыбнулась.

— И что ты сделал?

— Вернул часть людей обратно. Перед некоторыми пришлось извиниться.

Вот здесь я действительно повернулась к нему.

Тимур сразу заметил.

— Что?

— Ничего.

— Ты сейчас слишком явно удивилась.

Я не стала отрицать.

— Просто не представляла тебя человеком, который спокойно признаёт, что был неправ.

Он усмехнулся.

— Спокойно — это лишнее. Я сначала злюсь, потом спорю, потом ещё немного злюсь. А уже если совсем прижмут фактами, могу признать.

— Очень зрелый подход.

— Зато честный.

Вот с этим спорить было сложно.

Я рассказала немного о своей учёбе.

Он уже знал, что я на пятом курсе, но почти ничего больше.

Почему хирургия.

Почему именно она зацепила меня сильнее остальных направлений.

Почему мне нравится, что там нельзя спрятаться за бесконечными рассуждениями: иногда перед тобой есть проблема, и её нужно решать сейчас.

Тимур слушал внимательно.

Не перебивал.

Не пытался каждые две минуты перевести тему на себя.

Странно, но именно это сбивало сильнее всего.

С человеком, который выглядел настолько самоуверенным, я ожидала обратного.

Мы подъехали к моему дому слишком быстро.

Я поняла это только когда увидела знакомую калитку.

Тимур остановил машину, но двигатель не заглушил.

Несколько секунд между нами ничего не происходило.

Потом он повернулся.

— Теперь можно ещё раз.

Я сразу поняла, о чём он.

— Ты действительно не забыл.

— Я предупреждал.

— Это не значит, что я обязана соглашаться.

— Не обязана.

Он говорил спокойно.

Никакого давления.

Но взгляд был прямой.

— Поужинай со мной. Только не случайно в ресторане моей семьи и не потому, что твоя подруга решила помочь. Нормально. Вдвоём.

Я смотрела на него.

За неделю ничего фундаментально не изменилось.

Я всё ещё знала слишком мало.

Всё ещё помнила ту ночь.

Всё ещё чувствовала, что у Тимура существует часть жизни, в которую лучше не заглядывать без приглашения.

Но сегодня я увидела достаточно другого.

Он действительно работал.

Мог признавать ошибки.

Умел слушать.

Мог быть жёстким, когда требовалось, и совершенно