Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

вооружённым мужчинам без единого лишнего движения, сейчас заметно нервничал из-за одного моего ответа. Он подошёл ближе. Открыл коробку. Кольцо было красивым. Не огромным. Не таким, чтобы сначала видеть бриллиант, а потом женщину. Просто моим. Я поняла сразу. Тимур смотрел на меня. — Я репетировал. Вот теперь я всё-таки рассмеялась. — Боюсь представить. — Не перебивай. — Молчу. Он сделал вдох. И больше не пытался вспомнить заготовленный текст. Слава богу. Сказал своими словами. Что не обещает идеальной жизни. С ним вообще глупо обещать что-то подобное. Он всё ещё будет ревновать. Иногда решать быстрее, чем думать. Иногда бесить меня до желания ударить. Я тоже, по его словам, буду спорить даже тогда, когда очевидно неправа. Я сразу открыла рот. Он поднял палец. — Я ещё не закончил. Пришлось замолчать. Тимур улыбнулся. Потом выражение стало серьёзнее. Он сказал, что раньше всегда думал о будущем как о бизнесе. О проектах. О том, что однажды возьмёт больше отцовских дел. Где будет жить. Сколько зарабатывать. После меня будущее впервые стало человеком. Мной. Он хочет возвращаться ко мне. Просыпаться рядом. Беситься из-за моих ночных смен. Слушать, как я рассказываю вещи из медицины, половину которых он не понимает. Хочет детей когда-нибудь — если я тоже захочу. Хочет видеть, как я стану хирургом. Хочет состариться рядом настолько, чтобы я продолжала говорить ему, что он ведёт себя как придурок уже лет в семьдесят. У меня глаза всё-таки наполнились слезами. Тимур заметил. — Только не плачь, а то я забуду оставшуюся половину. — У тебя ещё половина?! Он выругался. Я рассмеялась сквозь слёзы. Вот и вся идеальная романтика. Потом он всё-таки опустился на одно колено. И теперь я перестала смеяться. Совсем. — Ева Миронова, выходи за меня. Никакой речи больше не требовалось. Я смотрела на него. На мужчину, которого впервые увидела в крови в три часа ночи. Которому запретила потерять сознание в аптеке. Которого потом целовала в машине, ругала за контроль, боялась потерять, ненавидела за решения за двоих и любила сильнее, чем когда-либо собиралась. Арс существовал. Тимур тоже. Один человек. Наконец без иллюзии, что можно выбрать только удобную половину. Я протянула руку. — Да. Он замер. Будто всё равно не ожидал. Я улыбнулась. — Тимур, я сказала да. Он резко встал. Надел кольцо. И только потом поцеловал меня. Не осторожно. Не как после больницы. Нормально. Жадно. Счастливо. Я обняла за шею. Несколько месяцев назад такие руки означали для меня страх. Сейчас руки Тимура на моей талии означали дом. Это не стирало прошлое. Просто прошлое больше не управляло настоящим. Когда мы наконец отстранились, я посмотрела на кольцо. Потом на него. — Сразу предупреждаю: свадьбы на пятьсот человек не будет. Тимур подозрительно промолчал. Я прищурилась. — Ты уже планировал? — Я просто рассматривал варианты. — Сколько? — Это неважно. — Тимур. Он усмехнулся. — Четыреста пятьдесят. Я ударила его в плечо. — Даже не мечтай. Он поймал мою руку и поцеловал пальцы. — Хорошо. Триста. — Сто. — Двести пятьдесят. — Сто двадцать. — Ева, у меня одна мать только человек пятьдесят позовёт. — Тогда половину твоих криминальных знакомых вычёркиваем. Он рассмеялся. Я тоже. И впервые слово будущее не пугало ни одного из нас. Оно не было чистым. Не было идеальным. За нами оставались кровь, ошибки, страх, люди, которых уже невозможно вернуть, и решения, с которыми придётся жить. Впереди тоже никто ничего не гарантировал. Я стану хирургом. Тимур будет строить свои рестораны и клубы, медленно вытаскивая жизнь из того мира, в котором вырос. Мы ещё много раз поругаемся. Он ещё наверняка попробует решить что-нибудь за меня. Я напомню, чем это заканчивается. Он будет ревновать. Я — беситься. Потом мириться. Жить. Но теперь это будет наш выбор. Не Самира.Не Рашида.Не семьи.Не страха. Наш. Тимур снова обнял меня сзади, положил подбородок мне на плечо. Я посмотрела на кольцо. И улыбнулась. В ту первую ночь в аптеке я думала только о том, как не дать незнакомцу истечь кровью у меня на полу. Я ещё не знала его имени. Не знала, что «Арс» — это только одна его сторона. Не знала, сколько боли он принесёт в мою жизнь. И сколько счастья тоже. Теперь знала.И всё равно сказала: да.