Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

выдерживали. С родителями, сидящими в коридорах. С людьми, которые обещали себе и всем вокруг, что это последний раз. Я училась возвращать человеку здоровье. А мужчина, которого люблю, годами принимал деньги от того, что это здоровье уничтожает. Тимур не пытался перебить мои мысли оправданиями. Не говорил, что если не они, то кто-то другой. Не рассказывал про рынок, спрос, криминальные правила или любую другую удобную херню. Просто признал. Это тоже было важно. Но не делало легче. Я встала. Прошла к окну. На улице стояла машина охраны. После похищения я уже не спорила с её существованием. Пока. Когда-нибудь она исчезнет. Я хотела снова дойти до университета одна и не искать глазами знакомые лица за каждым стеклом. Но сегодня думала не об этом. — Почему ты не сказал сразу? Ответ знала заранее. Потому что именно этого он боялся больше всего. Моей реакции. Не на пистолет. Не на драки. На наркотики. Тимур понимал, кем я хочу стать. И прекрасно знал, как это будет выглядеть моими глазами. Я повернулась. — Самир сказал это тебе сегодня? Он удивился. Я не знала точных слов. Но по тому, как Тимур вошёл, поняла: что-то заставило его рассказать именно сейчас. Он кивнул. Самир бросил это в разговоре перед смертью. Пытался использовать как ещё одну точку между нами. Я почувствовала почти физическое отвращение к тому, что даже в последние минуты тот человек пытался залезть в наши отношения. Но раздражение на Самира быстро прошло. Он мёртв. А проблема осталась здесь. С Тимуром. Я подошла ближе. — И что теперь? Он ответил сразу. Эту часть уже решил. Сегодня сказал Рашиду, что больше не будет участвовать в наркотическом направлении. Не будет брать эту часть бизнеса под себя. Не хочет деньги от неё в своих проектах. Не собирается продолжать это как наследник. Я долго смотрела. Наверное, он ждал облегчения. Его не было. — Из-за меня? Вот здесь Тимур почти разозлился. Не громко. Просто лицо изменилось. — Нет. И объяснил. Он думал об этом раньше. Не настолько ясно. Не настолько окончательно. Но после всей войны, после Евы — после меня — многие вещи перестали выглядеть привычными только потому, что существовали рядом всю жизнь. Я могла стать причиной, по которой он посмотрел внимательнее. Но решение принял сам. Это было важно. Очень. Потому что я не хотела однажды услышать, что ради меня он «отказался от всего», а потом платить за это всю жизнь чувством долга. Я села обратно. На этот раз ближе к нему. — Я не могу сказать, что после этого всё нормально. — Я и не жду. — И не знаю, смогу ли когда-нибудь спокойно относиться к тому, что это вообще было частью твоей жизни. — Не надо спокойно. Я посмотрела. Тимур продолжил уже тише. Он не просил меня оправдывать прошлое. Не просил любить Арса вместе с каждым его поступком. Хотел только, чтобы я знала, кого выбираю. Без половины картины. Вот это было тяжело. Потому что теперь действительно знала. Почти всё, что имело значение. И всё равно любила. Не потому что преступления стали романтичными. Не потому что «он плохой для всех, хороший для меня» внезапно отменяло людей, которым он причинил боль. Просто человек может быть сложнее одной части себя. И любовь не обязана превращать мораль в слепоту. Я могла любить Тимура и одновременно не принимать часть того, что он делал. Он мог любить меня и не становиться за один день другим человеком. Возможно, взрослая любовь именно такая. Не когда закрываешь глаза. А когда открываешь и всё равно решаешь, что делать дальше. Я положила ладонь поверх его. — Я не уйду сегодня. Он посмотрел сразу. Я продолжила: — Но не делай из этого вывод, что теперь я всё приняла. — Не сделаю. — И если через полгода выяснится ещё какая-нибудь «маленькая деталь» вроде торговли людьми, я тебя сама убью. Впервые за весь разговор Тимур рассмеялся. Тихо. Устало. Но по-настоящему. — Нет торговли людьми. — Отлично. Уже легче. Я тоже улыбнулась. Совсем немного. И только после этого позволила ему обнять меня. Восстановление оказалось скучнее, чем похищение. Наверное, это хорошо. В реальности после катастрофы редко наступает красивая глава, где человек за один разговор перерабатывает травму, становится сильнее и идёт жить дальше. Чаще наступает вторник. Потом среда. Потом четверг. Нужно пить таблетки. Делать контрольный осмотр. Возвращаться на занятия. Пытаться не вздрагивать, когда кто-то неожиданно касается плеча сзади. Первую неделю я не работала. В университет вернулась раньше, чем понравилось Тимуру. Он попытался возразить. Я посмотрела. Он вовремя вспомнил наши договорённости. Не запретил. Просто отвёз сам. У входа я долго не выходила из машины. Тимур ничего не говорил. Не торопил. В конце концов я открыла дверь. Преподаватель встретил нормально. Диана — хуже. Она обняла меня так, будто мы не виделись год, потом почти час пыталась осторожно выяснить, что произошло. Я сказала только, что на меня напали и несколько дней были тяжёлыми. Не весь криминальный роман семьи Арсеновых. Эта часть останется внутри очень маленького круга. Один раз в коридоре мужчина в тёмной куртке слишком быстро повернул в мою сторону. Тело отреагировало мгновенно. Сердце. Холод в руках. Желание отойти. Я остановилась. Посмотрела. Просто студент старшего курса. Через минуту смогла идти дальше. Вот так и происходило восстановление. Не красиво. Маленькими победами, о которых никто не знает. Через три недели я снова вышла на ночную смену. Тимур был категорически против. Первые десять минут. Потом понял, что запретить всё равно не сможет. Мы договорились о нормальной охране. Без спектакля. Без человека у кассы. Просто машина неподалёку. Когда я впервые снова вошла в аптеку ночью, ладони стали влажными. Именно отсюда меня забрали. На асфальте давно не осталось крови.Телефон новый.Дверь та же.Инга разговаривала с покупателем так, будто ничего не произошло. Это помогло.Я зашла за стойку.Надела халат.Начала работать. В пять сорок утра поймала себя на том, что уже десять минут вообще не думала о похищении. Улыбнулась. В шесть возле двери стоял Тимур. Не потому что не доверял охране. Просто обещал забрать. Я вышла.Он поцеловал меня. И в этот раз я не посмотрела сначала на припаркованные машины.Только на него. Тимур После смерти Самира система отца не развалилась. Я и не ожидал. Слишком много людей привыкли думать, что криминальный мир работает как в кино: убиваешь одного главного злодея, и всё исчезает. Нихуя. Остаются