Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

class="p1"/>Отец кивнул. И впервые ничего не добавил. Ева Проснулась я уже после восхода. Первым делом посмотрела на кресло. Пусто. Сердце успело неприятно дёрнуться. Потом дверь открылась. Тимур вошёл. И я сразу поняла, что он куда-то ездил. Одежда другая. Волосы влажные от холодного воздуха. На лице та особенная усталость, которая появлялась после его другого мира. Я смотрела молча. Он подошёл. Сел рядом. Взял мою руку. Не разбитую. Несколько секунд просто держал. Я могла спросить. Где был. Что делал. Жив ли Беляев. Но почему-то ответ уже знала. Не фактами. По Тимуру. Внутри должно было появиться что-то вроде ужаса. Наверное. Вместо этого была только усталость. И странное понимание, которое самой себе не хотелось объяснять. Я не спросила. Тимур тоже ничего не рассказал. Не сейчас. Он наклонился и осторожно поцеловал мои пальцы. Потом остался рядом. Через некоторое время я закрыла глаза. Его ладонь всё ещё была в моей. На этот раз я уснула без двери во сне. А Тимур больше никуда не уходил.

Глава 28. После

Ева

Дом встретил меня тишиной. Не той уютной, которой иногда не хватает после ночной смены, а осторожной. Будто все заранее договорились не хлопать дверями, не включать громко телевизор и вообще двигаться по квартире так, чтобы случайно не напомнить мне о том, что произошло. Это раздражало почти сразу. Меня выписали на следующий день. Врач разрешил домой при условии покоя, наблюдения и возвращения при любых ухудшениях. Сотрясение требовало времени. Ребро тоже. Запястья были обработаны и перевязаны, синяки обещали ещё несколько дней становиться красивее, прежде чем начать исчезать. Я знала всё это. Медицинская часть была самой понятной. Тело заживёт. Вот только никто не объясняет на пятом курсе, что делать, когда собственная спальня вдруг кажется немного чужой. Я остановилась возле двери. Моя кровать. Стол. Учебники. Кофта на спинке стула, которую бросила туда ещё до ночной смены. Всё осталось на местах. А я — нет. Марина молча поставила на тумбочку воду и лекарства, которые мне назначили, хотя прекрасно знала, что я и сама не забуду. Папа несколько раз спросил, не нужно ли чего-нибудь. Вика сначала вообще боялась подходить. Вот это заметила сразу. Она стояла возле двери, смотрела на синяк на моей щеке и старательно делала вид, что не смотрит. Я сама позвала её. Тогда Вика подошла и обняла так осторожно, будто меня действительно можно сломать. — Если ещё хоть раз все начнут обращаться со мной как с хрустальной вазой, я уйду обратно в больницу. Она засмеялась. И почти сразу заплакала. Пришлось обнимать уже мне. Вот после этого в квартире стало немного нормальнее. Тимур привёз меня домой сам. Но внутрь сначала не собирался заходить. Это тоже заметила. Он остановился в прихожей, помог снять куртку, посмотрел на отца и будто уже мысленно попрощался. Слишком быстро. Слишком правильно. Совсем не похоже на него. Я ничего не сказала при семье. Просто взяла его за руку. Он посмотрел. — Останься немного. Одно предложение. Тимур кивнул. Не спорил. Мы ушли в мою комнату, и впервые он оказался здесь не как мужчина, которого я тайком впускаю в личную жизнь, а как человек, которого уже увидела вся моя семья в худшей возможной ситуации. Я села на кровать. Он — на стул. Снова далеко. Снова осторожно. За последние сутки это начало раздражать всё сильнее. Я понимала, почему. Он боялся причинить боль даже обычным прикосновением. После того как видел синяки, кровь, порванную одежду, ему словно стало проще вообще не прикасаться. Но мне от этого становилось только хуже. Я протянула руку. — Иди сюда. Тимур встал. Сел рядом. Я сама прижалась к нему плечом. Не сильно. Ребро сразу напомнило о себе. Но терпимо. Он обнял очень осторожно. Через несколько секунд я почувствовала, как напряжено всё его тело. Не расслаблялся вообще. Будто продолжал ждать нападения даже здесь. В моей комнате. За стеной отец. На улице охрана. Самир неизвестно где. Вот последнее и объясняло остальное. Я подняла голову. Тимур смотрел в сторону окна. — Ты спал? — Немного. Я не поверила. Но сейчас у меня не было сил спорить. Несколько минут просто сидели. Потом телефон у него завибрировал. Он не посмотрел. Вот это уже было совсем не похоже. — Возьми. Тимур качнул головой. — Потом. Я сразу поняла. Он решил, что возле меня теперь нельзя делать вообще ничего, связанного с его другим миром. Как будто если не ответит на телефон, Самир перестанет существовать. Я положила голову обратно ему на плечо. Не стала трогать тему. Пока. Первые две ночи я почти не спала. Засыпала нормально. Проблемы начинались потом. Один раз проснулась от собственного крика. Во сне кто-то снова пытался затолкнуть меня в машину. Во второй раз — от того, что не могла пошевелить руками. Я уже была в своей кровати. Но несколько секунд мозг был уверен, что запястья всё ещё связаны. Я включила свет. Села. Долго смотрела на ладони. Повязки. Пальцы свободны. Дверь закрыта изнутри. Это помогало. Иногда. Однажды ночью я пошла на кухню и обнаружила отца там. Он тоже не спал. Сидел возле окна с чашкой давно остывшего чая. Мы ничего не обсуждали. Я налила воду. Села напротив. Только спустя несколько минут поняла, что папа теперь каждый вечер проверяет, заперта ли входная дверь. Дважды. Раньше не делал. Это ударило сильнее, чем хотелось. Похищение случилось со мной. Но последствия почему-то поселились во всей квартире. Вика перестала возвращаться домой одна поздно вечером. Марина начала выглядывать в окно, когда подъезжало незнакомое авто. Отец каждый раз напрягался, когда телефон звонил после полуночи. Я это видела. И ненавидела людей, которые принесли это в наш дом. Но больше всего боялась начать ненавидеть Тимура за то, что его жизнь стала причиной. Пока не ненавидела. Даже близко. И это тоже требовало времени, чтобы понять. Тимур приезжал каждый день. Иногда утром. Иногда вечером. Никогда без предупреждения. Никогда не оставался надолго. Вот это было подозрительно. Сначала я списывала на Самира. Он действительно всё ещё был на свободе. Рашид и Артур искали его людей, проверяли адреса, восстанавливали цепочку. После смерти Беляева — я уже не спрашивала напрямую, но сомнений почти не осталось — у них появились дополнительные сведения. Тимур рассказывал мало. Но достаточно. Самир исчез с одного адреса за несколько часов до приезда людей Рашида. Другой дом оказался пустым. Громов тоже