Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

сообщение от людей Севера. Место активно. Несколько машин. Охрана. Движение внутри. Это могло означать всё. Включая то, что Еву уже собираются увозить. Я почувствовал, как всё внутри сжалось. — Быстрее. Водитель и без меня ехал на пределе. Север проверял связь. Отец сидел в другой машине. Когда впереди появились первые тёмные корпуса, сердце ударило так сильно, будто пыталось вырваться через рёбра. Вот оно. Где-то там она. Возможно. Я не позволял себе слово «возможно». Она там. Мы остановились не у ворот. Дальше пошли пешком. Ночь. Холод. Старая промышленная территория. Несколько окон светились. Я слышал собственное дыхание и тихие команды Севера людям вокруг. В другой ситуации сам бы контролировал каждое движение. Сегодня сознательно заставлял себя доверять ему. Потому что если начну принимать решения только на злости, всё закончится плохо. Мы подошли ближе. И тогда внутри здания что-то грохнуло. Потом крик. Не выстрел. Мужской голос. Ещё один удар. Я замер. Север тоже услышал. В следующую секунду один из наших людей в наушнике сообщил: внутри движение, несколько человек идут в правую часть здания. Я уже знал. Не почему. Просто знал. — Ева. И сорвался с места. Север выругался и побежал следом. Первого мужчину возле боковой двери я ударил раньше, чем он успел поднять оружие. Не до смерти. Просто быстро. Север забрал пистолет. Дальше всё происходило кусками. Коридор. Крик. Двое людей. Кто-то выстрелил. Пуля ударила в стену. Наши ответили. Я почти не видел лиц. Искал только одно. Её. Где-то впереди снова грохнула дверь. Мужчина заорал: — Ломай нахуй! Я побежал туда. Поворот. Ещё коридор. И увидел Беляева. Он стоял возле закрытой двери, рядом двое его людей пытались выбить её. На секунду всё остановилось. Максим повернулся. Увидел меня. Узнал. В его лице появилось что-то похожее на удивление. Я не сказал ничего. Просто пошёл на него. Он успел ударить первым. По лицу. Я почти не почувствовал. Ответил сразу. Кулак вошёл в челюсть. Беляев качнулся. Я ударил снова. В живот. Потом в лицо. Он попытался достать что-то из-за пояса. Я перехватил руку и врезал его запястьем о стену. Оружие упало. Север добрался до нас и откинул пистолет ногой. Но Беляева я уже не видел как источник информации. Я видел человека, который держал Еву. Который заталкивал её в машину. Который ударил перед камерой. И контроль закончился. Я ударил его ещё раз. Он упал. Поднял за ворот. Прижал к стене. — Где она? Он усмехнулся кровавым ртом. Именно это было ошибкой. Я ударил лбом в лицо. Максим застонал. — ГДЕ ОНА, СУКА?! Он дёрнул взглядом на дверь. Вот. Я отпустил. Не потому что простил. Потому что за дверью была Ева. Север перехватил Беляева и оттащил. Я бросился к двери. — ЕВА! Изнутри тишина. Сердце остановилось. Я ударил по двери ладонью. — Ева! Это я! И тогда услышал. Слабый голос. — Тимур? Всё. Я впервые за сутки нормально вдохнул. Она жива. Она там. — Да. Открой. Пауза. Потом её голос: — Не могу. Я всё завалила. Я почти рассмеялся. Не потому, что смешно. От облегчения, которое было слишком большим, чтобы остаться внутри. — Отойди от двери. Север уже подошёл. Вместе с одним из наших людей убрали засов снаружи не могли — он был внутри. Пришлось выбивать. Несколько ударов. Дверь поддалась. Я ворвался первым. И увидел её. Ева стояла возле стены. Точнее, пыталась. Одна рука свободна, на второй остаток пластиковой стяжки. Щека синяя. Губа разбита. Блузка порвана. Волосы спутаны. На запястьях кровь. Но она стояла. Сама. Смотрела на меня. Несколько секунд никто не двигался. Потом её лицо изменилось. Не слёзы сразу. Сначала будто закончилась необходимость держаться. Колени подогнулись. Я успел поймать. — Всё. Всё, я здесь. Ева вцепилась в рубашку. Дышала слишком быстро. Я прижал её к себе, но осторожно, чувствуя, как она вздрагивает от боли в боку. — Где болит? Она попыталась ответить. Не смогла сразу. Я отстранился ровно настолько, чтобы увидеть лицо. — Посмотри на меня. Глаза сфокусировались. Сознание есть. — Голова. Левый бок. Запястье. Голос тихий. Но ясный. — Тошнит? Она кивнула. Я выругался. Сотрясение. Возможно, ребро. Но она жива. Жива. Этого пока хватало. Я хотел спросить, что они делали. Хотел спросить, кто трогал. Хотел развернуться и добить Беляева прямо в коридоре. Не спросил. Не сейчас. Снял куртку и накинул ей на плечи. Ева посмотрела на меня. И вдруг прошептала: — Он ушёл. Я понял сразу. — Самир? Кивок. — Когда? — Не знаю. После видео. Потом приходил Беляев. Они собирались меня перевозить. Вот почему внутри началось движение. Самир уже понял, что место может быть раскрыто. Сбежал раньше. Я почувствовал новую волну ярости. Но Ева всё ещё держалась за мою рубашку. И это мгновенно вернуло главное. Самир подождёт. Сейчас — она. Я поднял её на руки. Ева слабо попыталась возразить. — Я могу идти. — Верю. И всё равно понёс. Сегодня спорить не собирался. Она не продолжила. Просто обняла за шею и закрыла глаза. Я почувствовал, как её начинает трясти. Не от холода. Адреналин отпускал. Я прижал крепче. В коридоре лежал Беляев. Живой. Север стоял рядом. Наши люди уже зачищали остальные помещения. Когда я проходил, Максим открыл глаза. Я остановился. Всего на секунду. Ева была у меня на руках. Поэтому я ничего не сделал. Только посмотрел. Беляев понял. Разговор у нас ещё будет. Если отец или Север не решат иначе. Но не сегодня. Сегодня я забрал то, за чем пришёл. На улице Ева зажмурилась от холодного воздуха. Я посадил её в машину. Сам сел рядом. Не позволил никому другому. Она всё ещё держала мою руку. Сильно. Будто если отпустит, снова окажется внутри. Я не собирался отпускать первым. В машине уже был врач. Он начал осмотр. Я сидел рядом и чувствовал, как пальцы Евы сжимаются сильнее, когда кто-то касается больного бока. Хотел ударить даже врача. Абсурд. Но тело реагировало на любое её движение. Через несколько минут он сказал, что нужно в больницу: подозрение на сотрясение, возможно повреждение ребра, обезвоживание, многочисленные ушибы. Ничего, что выглядело бы смертельным прямо сейчас. Вот только после этих слов я наконец позволил себе закрыть глаза на несколько секунд. Жива. Я нашёл её. Забрал. Остальное разберём потом. Ева пошевелила пальцами в моей ладони. Я открыл глаза. Она смотрела. — Тимур. — Я здесь. — Ты весь в крови.