Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

class="p1"/>Живой. И улыбался. Ева Я не знала, кто вошёл. Но Беляев изменился ещё до его появления. Это заметила сразу. Он перестал ходить по помещению так, будто всё принадлежит ему. Встал чуть в стороне. Даже голос стал другим. Значит, человек, который сейчас встал за моим стулом, был выше него. Намного. Я не смотрела назад. Не хотела давать им удовольствие видеть, как пытаюсь понять. Голова болела сильнее. После последнего удара во рту снова появился вкус крови. Левый бок жёг при каждом глубоком вдохе. Скорее всего, ребро сильно ушиблено. Возможно, трещина. Плечо работало. Кисти тоже. Это было хорошо. Я держалась за эти маленькие медицинские факты, чтобы не думать о том, насколько страшно. Мужчина за моей спиной заговорил. Голос спокойный. Почти приятный. От этого стало хуже. Он не обращался ко мне. Смотрел в камеру. — Рашид. Я замерла. Рашид? Значит, он знал отца Тимура лично. Мужчина продолжил после небольшой паузы. — Не думал, что однажды мы снова увидимся именно так. Я услышала собственное сердце. Он знает Рашида.Не просто бизнес.Не случайный враг. Именно снова увидимся. Мужчина обошёл стул и оказался передо мной. Теперь я увидела лицо.Ничего мне не говорило. Но камера была важнее меня. Он снова посмотрел туда. — А ты вырос, племянник. У меня внутри всё похолодело. Племянник. Тимур. Этот человек — родственник. Я не знала, что страшнее. То, что меня похитили неизвестные. Или то, что за всем этим стоял человек из семьи. Он повернулся ко мне. Осмотрел без желания. Холодно. Как предмет. От этого стало мерзко. — Красивая, — произнёс он. — Теперь понимаю. Я отвернула лицо. Он усмехнулся. — Характер тоже понятен. Не стала отвечать. После нескольких часов здесь уже поняла: любое слово они используют не ради информации. Им нужна реакция. Моя. И особенно Тимура. Мужчина протянул руку к порванной ткани на плече. Я резко отдёрнулась. Стул качнулся. Он не стал снова касаться. Только посмотрел в камеру. — Видишь, Тимур? Даже сейчас сопротивляется. Меня затошнило от его тона. Я подняла голову. Смотрела прямо в объектив. Если Тимур действительно сейчас видел меня, я не хотела, чтобы последнее, что он запомнит, было моё испуганное лицо. Хотя мне было страшно. Очень. Я боялась настолько, что ладони стали ледяными, несмотря на жаркое помещение. Но смотреть в пол не собиралась. Тимур Когда Самир назвал меня племянником, внутри окончательно что-то сломалось. Никакой ошибки.Не похожий человек.Не совпадение. Он. Я посмотрел на отца.Рашид всё ещё стоял.Лицо стало серым. За всю жизнь я почти никогда не видел его таким. Самир считался погибшим двенадцать лет назад. Я помнил похороны без тела. Помнил мать. Помнил отца, который неделями куда-то уезжал, проверял какие-то версии, возвращался злой и молчаливый. Потом разговоры прекратились. Со временем Самир превратился в человека со старых фотографий. Дядю, которого когда-то знал. И всё. Теперь этот мертвец держал Еву. Я снова посмотрел на экран. Самир продолжал говорить. Не объяснял, где был. Не рассказывал историю. И правильно. Мне сейчас было плевать. Он хотел, чтобы отец понял только одно: всё происходящее — не случайность. Нападение на меня. Ложный след с Корнеевым. Смерть Марата.Ева. Всё было частью одной войны. Самир говорил об этом так спокойно, будто обсуждал семейный ужин. — Ты всегда был уверен, что всё вокруг принадлежит тебе, брат. Отец резко выдохнул. Я посмотрел на него. Самир продолжил: — Бизнес. Люди. Семья. Даже то, чего ты не заслуживал. Вот здесь в лице Рашида что-то изменилось. Но я не успел понять. Самир снова положил руку на спинку стула Евы. Я видел только это. — Убери от неё руки, — сказал уже тихо. Север посмотрел. Не потому, что считал, что Самир услышит. Просто мой голос изменился. Я почти не узнавал себя. Самир наклонился к Еве.Она напряглась всем телом. Я шагнул ближе к экрану. Он не поцеловал.Не тронул сексуально.Просто сказал ей что-то возле уха. Ева резко повернула голову. Её лицо изменилось. Злость.Не страх. И вдруг она плюнула ему в лицо. Я застыл. Север тихо: — Блядь. Самир тоже явно не ожидал. Несколько секунд в помещении на видео никто не двигался. Потом он медленно вытер щёку. Я уже знал, что будет дальше. — Не смей, сука... Он ударил её. Сильнее Беляева. Стул опрокинулся вместе с Евой. У меня внутри всё взорвалось. Я схватил ближайший стул в кабинете и швырнул в стену. Он разбился. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! Голос сорвался так, что заболело горло. Отец не остановил. Самир на экране смотрел прямо в камеру. Будто слышал. Еву подняли. Она почти не держала голову несколько секунд. Я почувствовал настоящую панику. — Ева. Давай. Давай, открой глаза. Не слышит. Но я всё равно говорил. Через несколько секунд она пошевелилась. Подняла голову. Жива. Глаза открыты. Я выдохнул впервые за неизвестно сколько времени. Самир снова встал рядом. Теперь улыбки не было. — Следующий раз, племянник, будет хуже. А теперь найди меня. Экран погас. Тишина после видео была почти физической. Я смотрел на чёрный экран. В голове всё ещё оставалась Ева на полу. Кровь на губе. Порванная одежда. Её взгляд в камеру. И Самир.Живой.Двенадцать лет.Живой. Я повернулся к отцу. — Какого хуя? Рашид не ответил сразу. Я подошёл. — Он мёртв двенадцать лет. Ты сам это говорил. Все говорили. — Я так думал. — Ты думал? Голос снова становился громче. — Как можно, блядь, двенадцать лет думать, что твой брат мёртв, а потом он просто появляется на видео с моей девушкой?! Отец резко посмотрел. И я остановился. Не потому, что испугался. Потому что увидел в его лице то, что никогда не видел раньше. Вину. Не за Еву. За прошлое. Но сейчас мне было всё равно. — Не начинай мне рассказывать историю семьи. Рашид нахмурился. — Тимур. — Нет. Она сейчас у него. Мне похуй, где он был двенадцать лет, почему исчез и за что ненавидит тебя. Сначала я заберу Еву. Вот теперь отец кивнул. Без спора. Север уже работал. Он сохранил запись, проверял источник трансляции, метаданные, всё, что могло дать хоть малейшую географию. Я снова включил последний кадр. Не Самира. Еву. Увеличил фон. Бетонная стена. Старая металлическая дверь. Высокое узкое окно. Ничего. Но где-то это место существует. И я его найду. — Беляев, — сказал я. Север поднял голову. — Что? — Он привёз её туда. Значит, Беляев знает место. — Если ещё не