Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова

блядь, один раз! Он снова всмотрелся. Промышленная зона. Старая дорога. Несколько зданий. Потом ткнул в одно место. — Здесь. Или рядом. Было большое серое здание, ворота, за ним ещё ангар. Север сразу сфотографировал точку и отправил людям. Я смотрел на Касаткина. — Кто там сейчас? Он не знал. Беляев. Несколько его людей. Возможно, ещё кто-то. Самир? Имя я произнёс впервые перед чужим человеком. Реакции не было. Касаткин ничего не понимал. Значит, уровень выше Беляева для него тоже оставался закрытым. Это не имело значения. Ева была там. Или была недавно. Мне хватало. Я уже собирался уйти, когда Касаткин торопливо добавил ещё одну деталь. На объекте был второй выезд. С тыльной стороны. Старая дорога через лесополосу. Я остановился. Север тоже. Это было полезно. Самир мог уйти именно там. Я наклонился к Касаткину. — Если ты сейчас соврал хотя бы про одну дорогу, я вернусь. Он быстро покачал головой. — Не соврал. Я повернулся к своим людям. — Оставьте. Касаткин резко заговорил, просил развязать, говорил, что всё рассказал. Я даже не обернулся. Пусть посидит. Сегодня мне было плевать, удобно ли ему. На улице нас уже ждал отец. Рашид вышел из машины. Впервые после видео я посмотрел на него не как на отца. Как на человека, который когда-то знал Самира лучше всех нас. Но разговор о прошлом всё ещё не имел значения. — Есть место, — сказал я. Рашид посмотрел на Севера. Артур показал точку. Через несколько минут вокруг карты уже строился план подъезда. Я почти не слушал детали, которые не касались Евы. Сколько людей поедет. Кто перекроет заднюю дорогу. Кто останется снаружи. Меня интересовало одно: внутрь я войду первым. Отец понял это раньше, чем я сказал. — Нет. Я поднял глаза. Рашид не повышал голос. Не требовалось. — Ты сейчас не способен нормально оценивать риск. Я сделал шаг к нему. — Она там. — Я знаю. — Тогда не стой у меня на пути. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Ни один не собирался уступать. Север вмешался не словами о семье, а здравым смыслом: если я полезу один, Еве станет только хуже, если меня застрелят за первой дверью. Это было единственное, что смогло пробиться. Я выдохнул. — Хорошо. Но я иду внутрь. Отец кивнул. Вопрос был закрыт. Пока мы ехали, Рашид всё-таки произнёс: — Тимур. Я смотрел на дорогу. — Не сейчас. Он замолчал. Мне не хотелось слышать, почему Самир исчез. Кто кого предал. Кто что сделал двенадцать лет назад. Если отец начнёт рассказывать сейчас, я буду слушать половиной головы и ненавидеть вторую половину за то, что она думает не о Еве. Это можно оставить на потом. Если будет потом. Ева Проволока за батареей оказалась тонкой. И ржавой. Но настоящей. Я нащупала её пальцами после того, как почти десять минут медленно двигалась вдоль стены. Охранник у двери всё ещё листал телефон. Иногда вставал. Проходил по комнате. Тогда я замирала. Голова кружилась всё сильнее, особенно после движения. Тошнота подкатывала волнами. Левый бок болел даже от неглубокого вдоха. Я старалась не думать о том, насколько долго продержусь. Только о руках. Стяжка была тугая. Проволока не превращала меня в героя боевика, который за тридцать секунд освобождается из любых наручников. Она вообще почти ничего не делала. Первые попытки только содрали кожу сильнее. Я остановилась. Вдохнула. Ещё раз. Нельзя спешить. Если охранник увидит кровь на руках или движение — заберут и эту возможность. Я снова начала осторожно работать. Не знала, сколько прошло. Пять минут. Пятнадцать. Время перестало ощущаться нормально. Потом за дверью послышались голоса. Я сразу отпустила проволоку. Охранник поднялся. В комнату вошёл Беляев. Посмотрел на меня. Потом на охранника. Спросил, всё ли спокойно. Тот кивнул. Беляев подошёл ближе. Я заставила себя не двигаться. Он присел передо мной. На этот раз ничего не говорил о Тимуре. Просто внимательно смотрел, будто проверял состояние. — Не сдохла? Я промолчала. Он усмехнулся. — Правильно. Береги силы. От его тона стало холодно. Значит, они чего-то ждут. И, скорее всего, недолго. Беляев поднялся и сказал охраннику готовиться к перемещению. Вот тогда страх ударил сильнее. Если меня увезут отсюда, Тимуру снова придётся искать с нуля. А я потеряю все детали, которые успела запомнить. Машина. Дорога. Комнаты. Проволока. Всё. Я должна была что-то сделать до этого. Не победить. Просто замедлить. Беляев вышел. Охранник остался. Начал собирать со стола несколько вещей. Отвернулся. Я снова потянулась к проволоке. Теперь быстрее. Не осторожно. Кожа на запястье резанула болью. Плевать. Стяжка чуть сдвинулась. Ещё. Я почувствовала, как одна петля становится свободнее. Сердце забилось настолько громко, что казалось — услышит. Охранник повернулся. Я замерла. Он посмотрел. Ничего не заметил. Снова отвернулся. Я дёрнула руку сильнее. Пластик впился в кожу. Пальцы онемели. Но кисть прошла. Одна. Свободна. Я чуть не выдохнула вслух. Вторая рука всё ещё была связана с остатком стяжки, но этого уже хватало. Проволоку спрятала в ладони. Руки вернула за спину. Охранник подошёл. Схватил меня за плечо, чтобы поднять. Я позволила. Ноги подогнулись. Не специально. Он выругался и потянул сильнее. И вот тогда я увидела шанс. На столе возле двери лежала стеклянная бутылка воды. Не оружие. Но твёрдая. Достаточно. Я сделала вид, что снова теряю равновесие. Охранник наклонился. Свободная рука выскользнула из-за спины. Я схватила бутылку и ударила его по лицу. Не красиво. Не сильно настолько, чтобы вырубить. Но неожиданно. Он отшатнулся. Я рванула к двери. Первый шаг. Второй. Боль в боку ударила так, что перед глазами потемнело. Но я продолжила. В коридор выбежала почти вслепую. Слева голоса. Справа пусто. Я выбрала вправо. Не потому, что знала куда. Потому что там никого не было. Сзади уже матерились. Я увидела дверь. Распахнула. Маленькое помещение. Без окон. Плохо. Но внутри был засов. Я захлопнула дверь и задвинула. Через секунду в неё ударили снаружи. Я отшатнулась. Ещё удар. Дерево дрогнуло. Долго не продержится. Но мне не нужно долго. Нужно время. Хотя бы несколько минут. Я начала искать что-нибудь ещё. Стеллаж. Пустые коробки. Металлическая труба. Подтащила к двери всё, что могла. Бок горел. Голова пульсировала. За дверью кричал Беляев. Теперь уже по-настоящему злой. Я прислонилась спиной к стене. И впервые за всё время улыбнулась. Совсем немного. Потому что хотя бы это решение принадлежало мне. Тимур До объекта оставалось меньше километра, когда пришло