Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

— Он использует детей, чтобы давить на меня.

— Это предстоит доказать.

— У меня есть переписка.

Она прочитала сообщения.

— Неприятно. Но недостаточно.

— Он выселяет нас.

— Формально выселяет компания.

— Которая принадлежит ему.

— Это предстоит связать документально.

Я почувствовала раздражение.

— Вы тоже собираетесь объяснять мне, что у него всё законно?

— Я объясняю, что ваши чувства не являются доказательствами.

— Значит, у меня нет шансов?

— Я этого не говорила.

Тамара Леонидовна сняла очки.

— Ваш муж привык контролировать среду. Он не бьёт вас, не угрожает, не отнимает детей открыто. Он создаёт обстоятельства, в которых нужное ему решение выглядит единственно разумным.

Я выпрямилась.

Впервые кто-то описал происходящее именно так, как я его ощущала.

— Он сократил содержание, — продолжила она. — Лишает вас жилья. Одновременно предлагает детям дом у себя. Скорее всего, его адвокаты собирают сведения о вашем нестабильном доходе и занятости.

— Какой у него план?

— Вероятно, получить выгодное соглашение. Возможно, закрепить широкое участие в воспитании. Возможно, оставить за собой возможность потребовать место проживания детей позднее.

— Почему позднее?

— Потому что сейчас дети привязаны к вам, а он недавно ушёл из семьи. Но через полгода картина может измениться. У него будет подходящий дом, оборудованные комнаты, постоянная няня. У вас — аренда, работа по ночам и жалобы на перегрузку.

— Я не жалуюсь.

— Неважно. Достаточно, чтобы кто-то это зафиксировал.

Я вспомнила Аллу Викторовну, воспитателей, соседей, клиентов.

— Он будет следить за мной?

— Состоятельные люди предпочитают называть это сбором информации.

— Что мне делать?

— Первое: найдите жильё. Не комнату и не временный угол у матери. Квартиру, где у детей будет отдельная спальня или хотя бы постоянные спальные места.

— У меня мало денег.

— Тогда зарабатывайте больше или ищите дешевле.

Её прямота почти оскорбляла, но в ней не было презрения.

— Второе: оформляйте все доходы официально. Договоры, налоги, счета. Третье: общение с отцом только письменно. Четвёртое: не препятствуйте его встречам, если нет реальной опасности. Предлагайте конкретное время и место. Если он отказывается — сохраняйте переписку.

— А Валерия?

— Суду безразлично, нравится ли вам новая женщина вашего мужа.

— Я не хочу, чтобы дети оставались с ней на ночь.

— Пока брак не расторгнут и порядок общения не установлен, вы можете на этом настаивать. Но абсолютного запрета не будет.

Мне хотелось возразить, однако я понимала: Тамара Леонидовна не обязана утешать меня.

— И последнее, — сказала она. — Не пишите ему ничего в гневе. Не звоните любовнице. Не оскорбляйте его мать. Не угрожайте отнять детей.

— Я не угрожала.

— Хорошо. Продолжайте.

— Сколько стоят ваши услуги?

Она назвала сумму.

У меня вырвался нервный смешок.

— Значит, сначала мне нужно продать почку.

— Не советую. Одинокая мать после незаконной продажи органов произведёт на суд не лучшее впечатление.

Я посмотрела на неё.

Уголок её рта едва заметно дрогнул.

— Можно частями, — добавила она. — Инга сказала, что вы не безнадёжны.

— Для неё это комплимент?

— Высшая похвала.

Я подписала договор.

Когда собралась уходить, Тамара Леонидовна спросила:

— Вы хотите вернуть мужа?

— Нет.

— Подумайте прежде, чем ответить.

— Я думала.

— Некоторые женщины нанимают адвоката, чтобы напугать мужчину и заставить вернуться. С такими я не работаю.

Перед глазами возникла гостиничная комната.

Валерия в его рубашке.

Роман, защищающий её передо мной.

Соня у двери, просившая папу не уходить.

— Даже если он приползёт на коленях, я не приму его обратно.

— Хорошо.

— Вы мне верите?

— Нет. Но мне не обязательно вам верить. Важно, чтобы вы поверили себе.

На улице шёл мокрый снег.

Я спустилась с крыльца и увидела сообщение от Романа:

«Дети сегодня будут со мной. Заберу из сада».

Я остановилась под козырьком.

«Мы не договаривались».

Ответ пришёл сразу:

«Теперь договариваемся».

Я позвонила Тамаре Леонидовне.

— Он хочет забрать детей сегодня.

— Есть причины отказать?

— Он ставит меня перед фактом.

— Это не причина. Предложите время возвращения и попросите сообщить адрес, где они будут находиться.

— Он не скажет.

— Тогда зафиксируйте отказ.

Я написала:

«Можешь забрать их до восьми вечера. Сообщи, куда вы едете и кто будет с детьми».

Роман ответил:

«Не обязан отчитываться о каждом шаге».

Я переслала сообщение адвокату.

Она прислала одно слово:

«Хорошо».

Мне оно не показалось хорошим.

В семь сорок пять Роман написал, что задержится.

В восемь тридцать — что дети поужинали.

В девять он перестал отвечать.

Когда часы показали половину десятого, я уже стояла у окна в пальто и держала ключи от машины.

Телефон зазвонил.

Номер был незнакомым.

— Вера Андреевна? — спросил мужской голос. — Это охрана жилого комплекса «Кленовый берег». У нас здесь ваши дети.

Сердце ударилось о рёбра.

— Что с ними?

— Ничего серьёзного. Но девочка плачет и просит вас приехать.

— Где их отец?

На том конце возникла пауза.

— Роман Сергеевич уехал.

Глава 6. Чужой дом

До «Кленового берега» я доехала за двадцать семь минут.

Потом ещё семь простояла у шлагбаума, потому что охранник не находил мою фамилию в списке гостей.

— Меня вызвали из вашего комплекса. Там мои дети.

— Адрес дома?

Я не знала.

— Роман Воронцов.

Охранник посмотрел в монитор.

Его выражение