Эльфийская физика страсти - Алина Хэйс

Я стояла, прижавшись спиной к столу, и смотрела на него. Красивый, наглый, невыносимый. Он говорил о любви, а я - о цифрах. Он предлагал вечность, а я строила графики.

- Что, если я не умею любить? - прошептала я. - Что, если я только притворяюсь? Что, если я использую тебя, чтобы забыть о своей скучной жизни?

- Ты не притворяешься, - он подошёл ближе, прижал меня к столу, его руки легли на мои бёдра. - Ты слишком хамовата для притворства. Ты кусаешься, когда боишься. Ты смеёшься, когда тебе больно. Ты строишь графики, потому что не знаешь, как сказать «я люблю тебя» без формулы.

Я хотела возразить, но он закрыл мне рот поцелуем. И в этот раз я не думала о законах сохранения. Я думала только о том, как его руки сжимают мою талию, как его язык скользит по моим губам, как его дыхание сбивается.

- Я не умею говорить красиво, - прошептала я, когда он оторвался от меня.

- Не надо красиво, - ответил он. - Говори как есть. Даже если это будет про трение и КПД.

Я засмеялась, и слёзы выступили на глазах.

- Я тоже… люблю, - сказала я. - Но я не знаю, как это вписать в уравнение.

- Не вписывай, - он взял мой карандаш и разломал его пополам. - Просто чувствуй.

- Ты сломал мой карандаш! - возмутилась я. - Это был единственный! Теперь мне нечем чертить схемы!

- Я куплю тебе десять, - пообещал он, и в его глазах заплясали искры. - Но сначала… мне нужно доказать тебе, что страсть не измеряется числами.

Он подхватил меня на руки - с лёгкостью, которая меня всегда удивляла (мои девяносто килограммов были для него как пушинка), и усадил на край стола. Потом снял с меня брюки и бельё одним движением, даже не расстегнув пуговицы (порвал, гад, очередная вещь). И вошёл в меня резко, глубоко, без подготовки.

Я вскрикнула, вцепившись в его плечи, и он начал двигаться - жёстко, быстро, почти зло. Он доминировал, не давая мне ни секунды на раздумья.

- Ты… хочешь… меня… - выдавливал он между толчками, и каждый толчок отдавался во мне электрическим разрядом.

- Да! - крикнула я, царапая ему спину. - Да, чёрт возьми!

- Скажи… это… без графиков! - он прикусил мою шею, и я застонала.

- Я люблю тебя! - заорала я, чувствуя, как волна накрывает меня с головой. - Люблю, идиот!

- А я - тебя, - прошептал он, кончая внутри меня, содрогаясь всем телом, прижимая меня так крепко, что я думала, мы срастёмся в одно целое.

Мы лежали на столе, покрытые потом, сломанным карандашом и разорванными брюками. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, и как внутри меня всё дрожит.

- Ты всё испортил, - выдохнула я. - Теперь моя статистика никуда не годится. Я не учла пиковую нагрузку в день восьмой. Надо пересчитывать.

Он рассмеялся, прижимая меня к себе.

- Я дам тебе много данных, - пообещал он. - Много-много пиковых нагрузок. Ты устанешь записывать.

- Ты - ненормальный, - сказала я, но внутри таяла.

- А ты - моя ненормальная, - ответил он.

Я села, оправила разорванную рубашку и вздохнула.

- Ладно, - сказала я. - Давай проведём ещё один эксперимент. Скажем, завтра. Утром. В это же время. Я возьму новый блокнот.

- Приду, - пообещал он. - С новыми карандашами.

- И с кофе, - добавила я.

- И с кофе.

Он ушёл, а я осталась одна. Посмотрела на свой блокнот, где была написана формула:

«Коэффициент полезного действия любви = ∞»

Я зачеркнула эту формулу и написала новую:

«Если не знаешь, как измерить - просто доверься».

И, хотя я была физиком до мозга костей, в этот момент я поняла, что некоторые вещи действительно не требуют доказательств. Они просто есть. Как он. Как мы. Как это безумное, красивое, невыносимое счастье.

- Ну что ж, - сказала я вслух, собирая разбросанные по столу чертежи, - термодинамика термодинамикой, а завтрак не ждёт. И этот чёртов эльф тоже.

Я улыбнулась и пошла в столовую.

Внутри меня горело что-то тёплое. Это не было энтропией. Это было нечто большее.

И я решила, что попробую просто быть счастливой.

Даже если это противоречит законам физики.

Глава 8

Мортейн оказался тем ещё упрямцем. Я думала, что после моего отказа он уйдёт в тень и забудет про меня, но, видимо, тёмные эльфы не умеют принимать «нет» за ответ. Через два дня после его визита в лабораторию началось.

Сначала я заметила, что кристаллы в замке начали тускнеть. Потом - что вода в фонтанах стала мутной. А на третий день на рассвете над столицей взвилась чёрная туча, из которой посыпались искры, и каждый удар сопровождался взрывом магической энергии.

- Что это за хрень? - спросила я, выбегая на балкон своей башни в ночной рубашке, которую мне сшили эльфы (она была с кружевами и выглядела так, будто я собралась на свидание с вампиром, а не воевать).

Рядом возник Эриандиль. Уже в доспехах, с мечом на поясе и с лицом, на котором не было ни тени улыбки.

- Мортейн начал атаку, - сказал он сухо. - Он использует хаос-кристаллы. Они разрушают наши источники света.

- Хаос-кристаллы? - я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что я читала об этом в эльфийских манускриптах (которые я пролистала за день, потому что они были скучные). - Это же анти-кварц? Отрицательная энтропия? Они создают зону, где законы физики нарушаются?

- Не совсем, - Эриандиль схватил меня за руку и потащил вниз по лестнице. - Они поглощают энергию. Чем больше мы используем магию, тем сильнее они становятся. Мы не можем их победить обычными методами.

- А необычными? - я споткнулась о ступеньку, и он подхватил меня, не сбавляя шага.

- Твоими, - сказал он. - Ты говорила, что магия - это физика. Докажи.

Мы ворвались в лабораторию, и я увидела на столе свои чертежи, которые я делала вчера. Я пыталась создать генератор, который бы создавал отрицательную энергию - то есть аннигилировал хаос. Теоретически это было возможно. Практически - я