Истинная. Право первой ночи - Мария Александровна Ерова

Каролина молча подала мне платок — я даже не заметила, когда он появился в её руках.

— Но это еще не все, — голос мой дрогнул. — Потом появилась она. Моя «милейшая» кузина Алара, в своем алом, как стыд, платье. И он…

Я закрыла глаза, но картина, стоявшая перед моими глазами, была ярче, чем витражи в храме.

— Он улыбнулся ей, Каролина. Взял за руку, повел в танце. А она… — я сглотнула ком, застрявший в горле в горле. — Она смеялась, запрокинув голову, а он наклонялся, шепча ей что-то на ухо!

— О, Аврора… — Каролина обняла меня за плечи, но я вырвалась.

— Я сбежала. Как последняя трусиха. Даже Фредерик не удосужился проводить меня — но это было к лучшему! Боюсь, если бы он не был столь занят, то сразу бы догадался, из-за чего я так расстроена.

Я сорвала с себя ожерелье, которое тщательно выбирала перед этим на праздник — жемчужины покатились по полу. Каролина бросилась их собирать, но я остановила ее:

— Оставь. Пусть катятся к чёрту! Как и Фредерик! Как и Таурус…

Она взглянула на меня с такой жалостью, что мне стало еще больнее.

— Может, он просто…

— Нет, — я резко встала, оборвав ее. — Он сделал выбор. И это Алара. Которая еще вчера говорила, что драконы — «грубые чудовища», но мечтала как можно скорее запрыгнуть хотя бы к одному из них в постель. И сегодня она уже кружится в его объятиях. Думаю, у неё большие планы…

Я подошла к окну, чтобы хоть слегка успокоиться. Яркие огромные звёзды тревожно сверкали в небе, как далёкие жар-птицы, и вовсе не обещали мне покой. Вот бы взлететь сейчас к ним, забыть обо всём и просто парить в небе, подобно облаку. И не думать ни о чём плохом. Да и хорошем тоже…

— Может быть, тебе выпить чего-нибудь успокоительного? — предложила служанка, но я мотнула головой.

— Нет. Не хочу сейчас принимать никаких лекарств. Лучше лягу спать пораньше. Только приму ванну. Поможешь мне с волосами?

Каролина вновь кивнула и принялась вытаскивать шпильки из моих волос, собранных в замысловатую причёску. Голова сразу же почувствовала облегчение, осталось только смыть с неё все укладочные средства и неудачу этого дня.

Пока горничная готовила ванну, я разделась, оставив свой откровенный наряд на полу. Это платье навевало мне лишь плохие воспоминания, и я не собиралась его больше одевать. Переступив через красивую сиреневую материю, я, как была, нагишом, отправилась в ванную.

— Тебе помочь? — предложила Каролина, и я в который раз отказалась от её услуг.

— Нет. Сегодня я хочу побыть одна. Погаси, пожалуйста, свет, когда будешь уходить. Всё, чего я сейчас хочу, это темноты и тишины.

Девушка не стала спорить. Она пожелала мне доброй ночи и ушла, осторожно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна. Вода в ванне, в которой плавали живые розовые лепестки, немного меня расслабила. Я омыла волосы и тело, ещё немного полежала в остывающей воде. Но когда начала замерзать, решила, что пора выходить.

Метка истинности на моей спине немного заскулила, как щенок, скучающий по матери. Это было не больно, скорее неприятно, потому как ожёг, вызванный её появлением, ещё доставлял мне некоторые неудобства.

Окутав своё тело в свежее полотенце белого цвета, я вышла из купальни в темноту комнаты, сражу же почувствовав в ней чьё-то присутствие. Сама виновата — ведь это я просила горничную погасить свет.

— Кто здесь? — спросила я как можно увереннее, решив, что это вернулся с праздника мой муж.

Но в ответ я услышала лишь чьё-то дыхание, а потом горячие мужские ладони обхватили мою талию со спины, и я от неожиданности обронила полотенце, скрывающее моё тело, на пол. Дыхание мужчины при этом стало хриплым, порывистым, и вот его губы, добравшись до моего уха, прошептали в него слишком жарко, слишком откровенно фразу, которую я хотела услышать весь вечер, пока была на празднике:

— Так о чём ты хотела поговорить со мной, Аврора?..

Глава 13

Внизу живота предательски заныло, и я почувствовала, что вновь готова отдаться тому, с кем была почти незнакома. И к кому всё это время испытывала такое влечение, что самой было стыдно себе в том признаться.

— Я… я лишь хотела…

Но он не слушал. Руки Тауруса обвили моё тело, безжалостно лаская всё, что попадалось им на пути: мою грудь, мой живот, низ живота. Я была уверена, что начни я читать вслух стихи или содержание какого-либо справочника, и тогда бы дракон не обратил на это никакого внимания. Всё оно сейчас было целиком и полностью направлено на влажное, разомлевшее в горячей воде, податливое тело. Моё тело…

Языком он провёл промеж моих лопаток, но мне показалось, что это место было опалено огоньком свечи. Я застонала, и таким же стоном отозвался мой искуситель. Устав ублажать свои ладони, он, не переставая делать это, подвёл меня к кровати, а после грубо опрокинул на неё. Миг, и в привыкающем к темноте взгляде я увидела, как полетела на пол его рубашка — та самая, в которой Таурус был на празднике. А после и брюки, и нижнее бельё, обнажившее его мужское достоинство.

Я закусила губу, совершенно потеряв голову от желания. В тот миг я даже не задумывалась, что нас кто-то может увидеть, будь то Фредерик или кто-либо из прислуги. Наверное, потом мне будет стыдно. Очень стыдно… Но сейчас всё моё существо жаждало этого соития не меньше, чем сам дракон.

Он вошёл в меня резко, одним толчком, и в глазах моих вспыхнули звёзды долгожданного удовлетворения. Да! Я ждала этого мига, я хотела его испытать вновь! Таурус двигался энергично, выплёскивая своё желание капля за каплей, громко рыча и сверкая драконьими глазами. Я наслаждалась этой его порывистостью, страстью, умением превосходить и обладать тем, что ему не принадлежало изначально. Наша греховная связь была равно запретной и желанной, а потому ни один из не хотел упускать ни единого момента соития, и мы отдавались ему, отключив головы.

Когда всё закончилось, мы, совершенно обессилившие, рухнули в постель, и какое-то время просто лежали, тяжело дыша. Дракон не начинал разговор первым, да и мне сейчас тоже не очень-то хотелось говорить, тем более лёжа в постели, в нашей общей с Фредериком спальне, но в объятиях другого мужчины. Мужчины, которого я на самом деле желала всей душой и телом. Но если бы муж застал нас здесь, я не знаю,