Укрощение строптивой, или Ректор, ты попал! - Ксения Никонова

Глава 6.3

Я к тому моменту уже дошла до состояния, когда все люди казались милыми и замечательными. Парни перемигивались и наливали в эль под столом прозрачную жидкость.

— Самогон, — шепнул мне Шейни. — Не советую. Кто знает, из чего его гнали. Отравят ещё.

— Ну они же пьют, — возразила я.

— Они парни, Ди.

— И чем я хуже?

— Ты не хуже, ты… ай, — махнул он рукой, когда я опрокинула в себя ядрёный коктейль.

Ох, пробирает!

С чего началась свалка, я не видела. Вот вроде бы все весело плясали и хлопали в ладоши, а вот кого-то толкнули, обругали и началось…

Божен едва успел закрыть меня, как об его спину ударилось что-то наверняка тяжёлое, потому что оба мы полетели в угол.

Хорошо, что там нас поймали и не дали упасть.

— Благодарю, — едва выговорила я заплетающимся языком и одёрнула свою задравшуюся до колен юбку.

Стоять ровно оказалось непросто, пол кренился, и стены плясали.

Божен поднялся, взревел раненым зверем и понёсся в центр зала, где колыхалась куча, из которой то и дело кто-то или что-то вылетало.

— Шейни, друг мой, что происходит?

Маркиз вместо ответа оскалился и выставил в качестве щита табурет. Во все стороны полетели щепки.

— Диана, Анет, уходите, мы вас прикроем, — раздалось из-за нашего стола, превращённого в баррикаду.

Уходить? Так рано? Нет, это совершенное свинство, прерывать такое замечательное веселье, — решила я и окинула зал внимательным взглядом.

Битва распалась на отдельные стычки. Кто-то кому-то бил морду, упирающуюся незнакомую девушку тащил к выходу толстяк, кто-то под шумок выбил пробку из бочки и хлебал хлещущее пиво.

Мимо просвистело что-то, ударившись об стену в полуметре от меня.

— Да вы хамы, господа! — со всей ясностью поняла я. Моё терпение закончилось.

Огоньки на руках зажглись сами собой…

— Эй, девка, не дури! — заорал прыщавый толстяк с редкими волосёнками, выпустив руку незнакомки и отступая к двери.

За «девку» получишь, голубчик, сполна.

— Господа студенты, только не в трактире, умоляю! — донеслось откуда-то из-под прилавка, когда я подпалила зад непрошеному гостю.

— Братва, зовите преподов! — крикнул кто-то. — Измиранцы совсем с катушек слетели.

— Караул! Наших бьют! — заорали следом.

— Стража! — задушенным шёпотом завопил кто-то третий.

Всё смешалось.

Заверещал свисток, повалил дым, и меня кто-то поволок на улицу. Я позволила огню облизать тянущую меня руку, и та немедленно разжалась. Кто-то совсем близко отбил голубую тонкую молнию. Стена огня сама сорвалась с моей ладони.

Напитанный энергией, гудящий хлыст появился из дымного угла, раздавая плюхи направо и налево. Прилетело и по мне, и я схватилась за плечо, обожжённое болью.

— А ну прекратить! Стоять, где стоите, — загремело вдруг от входа, и сквозь шум прорезался тонкий противный свист.

— Оу, миротворец активировали, — схватился за уши близ стоящий студент.

— Ректор, это ректор. Тикаем, — накрыл нас кто-то куполом, так что перестало выворачивать мозги.

Не успела я пробежать и трёх метров, как кто-то опять схватил меня за руку. Я опять выпустила огонь, но на этот раз рука и не подумала отдёргиваться.

— А вы что здесь делаете, леди⁈ — раздалось в опасной близости от меня.

Кажется, я знаю этот голос. Встреча с ним не сулит для меня ничего хорошего.

— Пустите, — попыталась я вырваться.

— Нет уж, попались, будете отвечать по всей строгости, — ехидно ответил всё тот же ненавистный голос, и всё окончательно заволокло дымом.

Если я плохо помнила саму стычку, то когда меня из неё извлекли, уже совсем не соображала.

В голове немного прояснилось, когда меня насильно усадили на стул и принялись задавать какие-то глупые вопросы. Я лишь хихикала и порывалась рассказать, как лихо теснила недругов к выходу.

В какой-то момент сердитое мужское лицо приблизилось к моему вплотную.

— Вы соображаете вообще, во что вляпались? — напрасно пытаясь поймать мой взгляд, спросил мужчина. Я смотрела только на его красиво очерченные губы.

Не удержалась и провела по ним пальцем. Мужчина немедленно замолк, потрясённо глядя на меня. Ух, какие у него глаза завораживающие.

— А ты даже ничего, — сообщила я сделанный вывод. — Ещё бы расправить эту сердитую складочку между бровей.

Глава 6.4

Пока я двумя руками разглаживала неподатливую морщинку, губы вдруг приблизились и коснулись моих, даря блаженство.

Милорд Ливартис целовал меня нежно и осторожно, и я отвечала ему, разомлев в мужских объятиях. Как-то совершенно незаметно я оказалась на его коленях, и это казалось столь же естественным, как и всё остальное, что происходило между нами.

Какой-то противный червячок в мозгу кричал, что завтра я пожалею, что от этого мужчины надо бежать, а руки сами обвились вокруг его шеи и отпускать её вовсе не желали.

Он отстранился первым.

— Хорошо целуешься, — похвалила я мужчину. — Не останавливайся.

— Нет, моя леди. Соблазнить пьяную девушку — много доблести не надо. Ты же даже не понимаешь, кто сейчас держит тебя в объятиях.

Милорд саркастически и как-то печально усмехнулся и нежно провёл пальцами по моей щеке.

— Почему не соображаю? — обиделась я. — Ты этот… Ли… ри… ре… муж в общем. — Мне с тобой всё можно.

— Вот что, моя дорогая, ложись-ка спать. Завтра будет серьёзный разговор.

— Почему завтра? Хочу сейчас. Не уходи, — потянулась я вслед за руками, бережно опустившими меня на постель.

— Боюсь, твоя хмельная голова сегодня не осознаёт всю глубину собственного падения. Завтра вернёмся к этому разговору. Спи.

Глава 7

Где я подписываю документы и тут же об этом жалею

Утро было недобрым. Я проснулась в незнакомом месте, в чужой постели, с больной головой.

Где я?

Начала вспоминать, что вчера случилось.

Ох, думать больно. Куда меня занесло? Это не дом, и не в гостях у Клары. И даже не наша комната в общежитии. Ох, мы отмечали поступление, точно. Довспоминав до драки, с ужасом вскочила. Где и с кем я была после таверны? Помню мужчину и поцелуи. Этот, как его, Божен? Да нет, тот блондин, а этот брюнет. Кто-то из студентов?

Шархот! Это… это… нет. Нет-нет-нет. Только не Ливартис! Только не с ним.

То, что мне примерещился ректор, к которому я приставала ночью, было катастрофой. Но если это так, то я осталась у него?

Внимательно оглядевшись, я застонала. Рядом на тумбе стоял серебряный таз для умывания и полотенце с монограммой «ГЛ».

Но я же одета! Шнуровка корсета распущена, а остальное на своих местах. Значит, ничего не было. Уж такое бы я запомнила. Фух!

Поплескав