Укрощение строптивой, или Ректор, ты попал! - Ксения Никонова

— Ну что, голуби мои, — многообещающе начал он. — Надеюсь, все готовы покаяться в содеянном и смиренно принять заслуженное наказание?

— Мы не виноваты! Это слободские драку начали, — ответил за всех смутно знакомый кудрявый брюнет.

Кажется, я с ним вчера танцевала.

— У меня есть другие сведения, месье Рамер, — парировал профессор. — Если бы мы с вами не были ранее знакомы, возможно, я бы поверил.

— Это святая правда, профессор! — честно ударил себя кулаком в грудь кудрявый. — Мы просто танцевали, спросите первокурсников.

— Ещё и первокурсников в свои разборки втянули, — неодобрительно цокнул головой Вендиш.

— Да они сами кого хочешь втянут в историю, — покосился на меня Рамер.

Не поняла, это что за намёки?

— Бедный мальчик, такой добрый и безобидный, — плаксивым голосом подхватил преподаватель. — Нечестивые первокурсницы втянули его в дурную компанию. Хоть бы девушек не приплетал, совсем совести нет!

По аудитории прокатился дружный хохот.

— Так, хватит! — брякнул по столешнице своей папкой мужчина. — Кто первым использовал магию?

Парень снова покосился на меня. Ну всё, кудрявый, конец тебе.

— И сожгла тоже она? — ехидно спросил профессор, оглядывая меня поверх очков.

Рамер неопределённо пожал плечами и ответил:

— Мне вы не поверите, спросите вон их.

— Спрашиваю: кто спалил нашу любимую «Лаврушку»?

На меня покосились сразу несколько человек.

— Покажите руки, — велел Вендиш. — Все до единого.

Мы вытянули ладони, и профессор перед каждым помахал руками.

— Допустим, каждый внёс свою лепту в драку. Но да, ты был прав, Рамер, — замер он передо мной. — Огненная?

— Что, простите? — спрятала я руки за спину.

— Огонь — твоя стихия?

— С чего вы так решили?

— Поработаешь с моё с «талантливой» молодёжью, будешь определять на глаз.

Сзади раздалось сдавленное фырканье.

— А вы чего радуетесь? — развернулся профессор к парням. — Отрабатывать всё равно вместе будете. Заодно вспомните лекции по бытовой магии. Идём, деточка, будем исправлять, что ты натворила.

— Да я же…

— Не специально. Да-да, знакомо.

Профессор открыл нам телепорт и жестом велел проходить в него всем по очереди. Первыми прошли парни-старшекурсники, за ними потянулись остальные. Меня профессор оставил при себе, невзначай ухватив за рукав мантии и вполголоса делясь воспоминаниями.

— Однажды, когда я был вот таким же молодым и кудрявым, как Рамер, я тоже спалил «Лаврушку». Непреднамеренно, конечно. Меня заставили её восстанавливать, и с тех пор, как что-нибудь происходит в нашей таверне, так меня привлекают для проведения восстановительных работ.

Глава 8.3

Едва шагнув из телепорта, я поняла, что в нашем случае восстанавливать просто нечего. На месте таверны красовались чёрные руины, от которых ощутимо несло гарью. Это точно я сделала? Как-то раньше такого не случалось, в какой бы степени опьянения я не находилась. Огонь с двух рук был, смутно помню, но почему его никто не потушил?

— Старый скряга Хорм, — пожаловался преподаватель, обойдя по периметру пожарище. — Предлагал ему милорд Ливартис за сходную цену противопожарное заклинание. Но нет. Теперь вот копаться в руинах.

Как ни пытались мы уберечься от сажи, остаться чистыми не удалось никому.

Сначала по указке профессора мы искали закладную монету. Причём, сам он преспокойно вынул из воздуха лёгкое удобное креслице, накрытый к чаю столик, книгу и устроился в тени дерева, попивая восхитительный напиток с ароматной сдобой.

— Что это за монета, кто-нибудь знает? — переговаривались между собой студенты.

— Артефакт. Оберег, который при строительстве здания закладывают под первую балку. В зависимости от состоятельности хозяина, разное в неё помещают — удачу, благополучие, защиту от злых сил, нежити там, в таверне наверняка прибыль.

— Ну и зачем она нам?

— Значит нужна, раз профессор сказал. Он эту таверну уже раза три поднимал из руин.

— Ого! Пора ему плату с хозяина брать.

— А может с тебя? Он же за нами разгребает. Разве что ректор его вознаградит за труды. Так что лучше не спорить, а делать, что он велит.

Хорошо, что с нами старшекурсники. Они вон сразу какие-то поисковые заклинания использовали. А то я из подобных только одно простенькое знаю — «Чёрт, чёрт, поиграй, и обратно отдай!». Да и то работает оно, если потерял что-то своё. Кто этот загадочный чёрт и почему он играет чужими вещами, непонятно. Но работает.

А тут чужая вещь, как выглядит, неизвестно, и пространство для поиска завалено головнями разной степени горелости. Я поняла, что пора принимать меры, потому что провести остаток дня на пепелище не было никакого желания.

Быстро перебрав в голове варианты, остановилась на обмороке.

Хорошо быть девушкой. Можно потерять сознание, и тогда меня освободят от этой неприятной работы. Голодный обморок даже изображать не придётся. Достаточно подойти ближе к профессору Вендишу и втянуть носом запах свежей выпечки. Любой лекарь подтвердит, что это правда. Ещё бы, без завтрака и обеда.

Воплотить этот план я не успела. Какой-то умник неосторожно призвал для расчистки завала ветерок. Через минуту пепел кружил в воздухе и тихо оседал на всех присутствующих,

— Идиот! Что ты натворил! — закричали с разных сторон.

— Тихо все! Кажется, нашёл, — раздался торжествующий вопль.

— Где? Покажи! — ломанулись на крик парни, вздымая с каждым шагом облачко пепла.

— Профессор, мы нашли монету!

Под рукой оказалась Анет, и я схватилась за её плечо, чтобы привстать на цыпочки.

— У тебя тут сажа, — показала вдруг она мне на грудь и попыталась смахнуть пятнышко. — Ой! Размазалось. Я сейчас почищу.

— Не надо, — тщетно попыталась остановить я её.

Чёрный развод из небольшой точки превратился в длинную неровную полосу.

— У тебя у самой такие на спине и шее.

— А у тебя на лице.

— У вас обеих сажа, — подошла Сесиль.

— На себя посмотри, ты вся такая же.

Конечно же милорд Ливартис не выбрал лучшего момента, чтобы притащиться собственными ректорскими ножками, убедиться, что виновники честно отбывают каторгу.

Глава 8.4

Кинув в нашу сторону безразличный взгляд, он направился к профессору. Вынул из воздуха ещё одно креслице и материализовал бокал вина.

Ах так, значит! Я поняла — пора.

— Ох, девочки, что-то в глазах темнеет, — пошатнулась я, поднимая руку ко лбу.

Хорошо, что отмыться не успела, так реалистичнее получится.

— Диана, ты что?

— Побледнела-то как.

Я дождалась, когда до нас добежит Шейни, и осела ему на руки.

— В обмороке. Воды!

— Да нет, нюхательной соли.

— Давайте ветром, — предложил кто-то.

— Не надо! — дружно ответили несколько голосов. — Отнесём её сперва подальше от пожарища.

— Что происходит? — раздалось над нами. — Что с ней?

Я замедлила