Воскресный папа - Катя Озерова

— Мама должна об этом знать. Ты не имеешь права так с ней поступать!

— Нина знает… — отец отводит глаза. — А ты откуда узнала? Шахов постарался, да? — Лицо отца перекашивается от злости.

— Какая разница, откуда? Это что-то изменит? — отступаю. — Я тебя никогда не прощу! Никогда!

Не помню, как убежала из этой чёртовой квартиры. Несусь сломя голову по парковке, дальше силы заканчиваются, и я замедляюсь. Просто иду вперёд, чтобы оказаться как можно дальше.

Моя жизнь снова оказалась разбита. Отец, как выяснилось, стал предателем и завёл себе вторую семью. Боже, как такое может быть? Как я не замечала ничего, ведь мы же столько времени проводили бок о бок с ним.

Я слепая идиотка!

Так мне и надо: была глупой и впахивала. На вот то, что увидела в квартире… На машину Маринину новую. И верила же каждому слову отца… Не усомнилась.

Опускаюсь на лавочке в каком-то неизвестном дворе. Тяжело дышу.

Отец звонит, но я отклоняю его звонки. И делаю то, чего он точно не ожидает от своей послушной доченьки, — заношу его в блок.

Он хотел сына, оказывается…

Вот оно что!

Вспоминаю, как Вера отреагировала на Марину в кафе, — сестра тоже всё знала. Да все вокруг всё знали!

Телефон в руках опять начинает звонить.

«Шахов»

— Да.

— Настя, тут тебя ждут по поводу банкета. Ты скоро будешь?

— М-м-м-м, — оглядываюсь по сторонам. Куда я зашла, как отсюда выбраться? — Не знаю, — признаюсь честно.

— Где ты? Настя, ты смотрела документы?

— Смотрела, — усмехаюсь горько.

— Ты ездила в ту квартиру?

— Ездила, — пытаюсь подавить всхлип, но у меня не получается.

— Скажи, где ты, я за тобой заеду.

— Не надо, — мотаю головой. — Скажи Анжеле, она сейчас на смене, — пусть примет заказ на банкет.

— Нет никакого банкета, — признаётся с усмешкой. — Это был повод тебе позвонить.

— Вот как? — хмурюсь.

— Да... Говори адрес.

— Щеглова, семь, — читаю адрес на доме напротив. — Но я могу на такси, не нужно ехать.

— Сиди, никуда не уходи, — Никита вешает трубку. К горлу снова подступают рыдания.

Никита мне не враг больше?

Отец действительно нас рассорил?

Если это правда, то получается, что мы с Никитой столько лет потратили на взаимную ненависть, а наша доченька страдала в угоду деду и его амбициям?

Папа постоянно говорил о моральных нормах, о правильном поведении. Меня корил за то, что стала позором семьи. И при этом сам жил на два дома.

А знала ли я вообще его?

Вскоре приезжает Никита. Выходит из машины и присаживается на лавочку рядом со мной.

Всхлипываю, кусаю губы. Он без разговоров обнимает меня и прижимает к своей груди. Сжимаю пальцами его рубашку и утыкаюсь ему в шею. Как же хочется побыть слабой.

Глава 11

Никита

Снова обнимать её — нечто невероятное. Ненависть треснула и рассыпалась в один момент. Наша с Настей дочь на редкость мудрая девочка. «От ненависти до любви один шаг. Сделай его, папа», — сказала она.

И сделать его оказалось намного легче, чем я думал.

Столько дров наломано из-за глупых предрассудков одного человека. Того самого, что держал дочь в чёрном теле, а сам развлекался как хотел. И жена с дочками под боком, и любовница вся в брюликах.

— У него сын, — Настя горько всхлипнула. — Маленький… Он всегда сына хотел, а мы так… неудачные попытки получается.

Вот мудак старый — ещё и ребёнка любовнице заделал. Он семью свою настоящую ни во что не ставит.

— Не думай так, — целую Настю в висок. — Ты прекрасная женщина, прекрасная мать. Ты хорошая. Нет. Идеальная дочь. Это он плохой отец. И плохой муж.

И руководитель откровенно дерьмовый. На старости лет обосрался по всем фронтам.

Учитывая цацки, машину и квартиру, любовницу он себе молоденькую выбрал, с запросами. А как старый пень собирается сейчас обеспечивать ей тот уровень жизни, к которому приучил? На пенсию?

Я человек не злорадный.

Но!

Нет!

В его случае — ещё какой злорадный. Я его провал смаковать буду. Чтоб старому козлу прилетело за всё, хочу! И за нас с Настей. И за скотское отношение к собственной жене и дочкам.

Судьба она такая — всем по заслугам даст.

А нам с Настей она задолжала — и любовь, и счастье!

— Всё будет хорошо, — беру поникшую Настю на руки. Она сдулась как шарик, всю свою воинственность растеряла. Убить её отца мало — лишил дочку счастья, сделал из неё рабочую лошадку. Разве можно так с собственным ребенком? Она же ему не кукла.

Усаживаю Настю в машину и сажусь за руль. Беру её руку в свою. Нежно перебираю пальчики всё время, пока мы в дороге до ресторана. Перед тем как дочку из садика забирать, Насте нужно немного прийти в себя. Выдохнуть и собраться.

— Зачем ты всё это делаешь? — Она поворачивает ко мне заплаканное лицо.

— Потому что хочу. И потому что я совсем не тот, кем ты считала меня все эти годы.

— Прости, — стыдливо прикусывает губу и снова отворачивается к окну. Тонкие плечи вздрагивают от сдавленных рыданий. Для неё слишком много шокирующих новостей за раз — не вывозит она.

Провожу Настю в небольшой вип-зал, который сейчас пустует. В кабинете отца ей станет только хуже. Прошу Жанну принести сладкий чай и плед. Забираю всё сам, уберегая Настю от любопытных взглядов персонала, и укутываю.

— Пей, — даю в руки чашку.

— Спасибо, — она облизывает пересохшие губы. Те самые, которые я мечтал растерзать каждую нашу с ней встречу. С ненавистью и болью, но мечтал.

В груди попускает всё больше и больше. Настя мне поверила, больше не смотрит как на врага.

— Отдохни, — присаживаюсь перед ней на корточки. — После работы съездим за Катькой и я отвезу вас домой.

— Хорошо. Я сейчас допью и вернусь к работе, — она неловко улыбается, сжимая кружку в руках. — Мне так проще. Руки будут заняты, и время пройдёт быстрее.

Наши лица так близко. Я слышу её тёплое дыхание, смешанное с чаем с лимоном. Вижу заплаканные, но такие красивые голубые глаза. Слегка покачиваюсь вперёд, сталкивая нас. Губы касаются уголка её губ — солёного от слёз и с лёгкой кислинкой от лимона. Ладонь зарывается в гладкие, словно шёлк, волосы. Вдыхаю аромат её кожи у основания шеи.

— Я тебя верну, — шепчу тихо на ушко.

— После всего? — Всхлипывает она.

— Ты не виновата…

— Я поверила отцу…

— И я ему поверил, — горько усмехаюсь.

В