Воскресный папа - Катя Озерова

прошлом у меня не было возможности противостоять Баринову. Но я выехал на злости, заработал, стал умнее и хитрее старика. Можно сказать — я проиграл бой, но войну я выиграю!

Я получу всё, чего хотел, — Настю! Дочь! Семью! Его ресторан!

А вот Баринов в свою очередь лишится всего!

После рабочего дня вместе с Настей едем за Катькой. Она танцует от счастья, заметив, что мы держимся за руку.

— Ко дню рождения твоё желание будет исполнено, — шепчу дочке на ушко, пока идём к машине. Настя рядом пока ещё немного смущённая, но ей нужно время. Нам всем нужно время, чтобы привыкнуть к новой действительности.

— Ура, ты лучший в мире папочка, — целует меня в щёку.

Довожу малышек до Настиной квартиры, рядом с которой на лавочке нас ожидает её мать. Как обычно строгая, собранная. При виде меня вся подбирается и поджимает губы. В глазах ни капли теплоты.

— Ты не берёшь трубку, — она обращается исключительно к Насте.

— Выключила телефон.

— Я бы хотела с тобой поговорить, — Нина Александровна поправляет воротник своей белой блузки. — Без свидетелей. И что происходит, Шахов забыл, когда у него день общения с ребёнком? — в её голосе столько возмущения и претензии, что я закатываю глаза. Ей я не верю, так же как и Баринову. Они оба одного поля ягоды. Или змеи из одного гнезда. Странно, что не живут душа в душу.

— Мам, хватит…

— До завтра, — отпускаю дочь, которая в сторону бабушки идёт с неохотой.

— До завтра, — Настя быстро сокращает расстояние между нами и под шокированным взглядом матери оставляет на моей щеке быстрый поцелуй.

— Я заеду утром, вместе отвезём Катьку в сад, — ловлю её и тоже целую в щёку. Хочу в губы, но не на глазах будущей тёщи. Не по-быстрому. Я хочу Настины губы смаковать, ласкать долго и нежно. Жутко пошло, как в своих фантазиях.

— Хорошо, — она кивает и уходит с матерью и дочкой в подъезд.

Тяжело сглатываю. А вдруг мать сможет снова настроить Настю против меня?

Глава 12

Настя

Спиной чувствовала мамино недовольство, пока открывала дверь и входила в квартиру. Так всегда было — ей даже говорить мне ничего не надо было, всё на уровне взглядов, поджатых губ, интонаций голоса, частого дыхания.

Хочется съёжиться и начать оправдываться по привычке, но я себе не позволяю это сделать. Моя мягкотелость и слепое доверие родителям уже натворили дел. Мне казалось, что близкие люди, те самые что дали жизнь и воспитали, априори не могут желать мне зла.

Семья — самое главное в жизни. То, с чего всё начинается и на чём держится.

Для меня.

Но не для них?

— Беги ручки мыть и можешь пока посмотреть мультики, — с улыбкой говорю Катюше. Сама сразу иду на кухню, а мама за мной.

Я срываю с вешалки передник, надеваю поверх юбки с блузкой и принимаюсь за готовку. Я из тех, кто не может спокойно сидеть, когда нервничает. Мне нужно что-то делать.

Мама же наоборот, сидит за столом с идеально ровной спиной и строгим лицом. Нервозность выдают лишь пальцы, отбивающие чечётку по столешнице.

— Что происходит, дочь? — Спрашивает с упрёком. — Ты что Шахову позволяешь? В нашу семью лезть? Ковыряться там? Ты хоть понимаешь, зачем он это делает?

— И зачем же? — Упираю кулаки в бока.

— Да он отцу твоему мстит! — мама разводит руки. — Он его со света сжить хочет! Козни устраивает! И всё из-за тебя, между прочим!

— Опять я во всём виновата, — задыхаюсь от обиды. — Это вы с отцом Никиту отвадили! Он от меня не отказывался! Мы обо всём поговорили, и я ему верю!

— Сядь, не мельтеши перед глазами, — несётся в мою сторону в приказном порядке.

— Признайся, мама! Мы любили друг друга, а вы!

— Что мы?! У нас уже был один дурак в семье, только второго не хватало, — выкрикивает она раздражённо. — Ни кола, ни двора! Что твоя сестра, что ты. Обе без ума! Посмотри, что с Верой стало! Двое детей, денег вечно нет, муж бестолочь, — Мама отмахнулась. — И тебя ждало то же самое!

Вот так просто она призналась, что с отцом они сломали мне жизнь.

Ноги ослабли, и я осела на стул напротив неё.

— А так я осталась одна с ребёнком на руках, — говорю шёпотом. — Я как белка в колесе крутилась.

— А так бы ещё и Шахова на себе тащила.

— Ты серьёзно? Никита всегда целеустремлённым был. Он учился, у него планы были! А вы… — я смахиваю слёзы.

Мама не реагирует. Просто отворачивается. Никогда не умела признавать своих ошибок, во всём и всегда права.

— Отец дома. Напился капель для сердца и лежит, — переводит она разговор на другую тему.

— Вот как, — прикусываю губу до боли. — Мам, а тебя не смущает причина, почему у него оно болит? Или мы будем делать вид, что ни любовницы, ни сына, ни этой роскошной жизни, что он им купил, не существует?!

— Дочь, — мама припечатывает ладонью столешницу и поджимает губы. — Поумерь пыл. Ты ничего не понимаешь. Эта Маринка, которую между прочим ты притащила в наш дом, — она указывает на меня пальцем.

— Опять я виновата? — Качаю головой.

Действительно я, которая просто подружку в гости приглашала, чтобы не скучно вместе было домашку делать? А не взрослый мужчина, который, имея жену и детей, позарился на молодое тело. Марину я тоже не оправдываю — она всегда хотела себе богатого и обеспеченного мужчину. Жила с бабушкой, у которой только пенсия была на них двоих. Я её стремление выбраться из бедности понимала, но не ожидала, что будет это за счёт моей семьи.

— Ты! — Мама сложила руки на груди. — Маринка задницей своей вертела у отца перед носом и довертелась. Специально забеременела! Отец покаялся, но поздно было.

— Мама. У отца вторая семья. И ты ничего не делаешь?

— А что ты предлагаешь? Развестись? Одной остаться?

— Ну я же одна! — Закрываю лицо ладонями.

— По своей глупости! У тебя такой шанс — сам Камнев влюбился. А ты что? Носом воротишь? Опять с Шаховым связаться решила?

— Да, — выдаю как на духу и не отвожу взгляд. — Никита сказал, что хочет снова вместе быть. И я соглашусь.

— Согласишься? Он у нас ресторан забрал! — Мама взвивается.

— Потому что папа его обанкротил! Не Шахов, так кто-нибудь другой купил бы.

— Это тебе Шахов сказал? Он врёт! Он сам отца твоего и обанкротил!

— Я видела документы. Никита тут не при чём, — качаю головой. — Отец сам.

— Неправда, —