Воскресный папа - Катя Озерова

Вокруг беременной Верки с детьми разгорелись нешуточные страсти.

С одной стороны — Камнев.

Заскочил к нам на деловой обед и как громом его поразило у Веркиной стойки на входе. У мужика своих детей нет и никогда не было. А тут двое мелких и один на подходе. Да ещё очень красивая горячая мамочка.

Я рад, что он в сторону моей Настьки больше слюней своих не пускает.

Если не смотреть на него как на конкурента, так вполне себе приличный мужик. И не такой старый, как я думал.

Такс, а со второй стороны — доходяга бывший муж Димка.

Уверен, он был, что Верка от него не денется никуда. Выжидал, когда опомнится и домой позовёт. А как узнал, что уводят его золотце, да ещё и детей всех забирают, опомнился. На работу устроился в компьютерный клуб охранником. Домой просится.

Кого Верка выберет, мы не знаем, но я брал Камнева. Мужик серьёзный, основательный. За таким Верка с детьми как за каменной стеной будет. А Дима только для вида шевелится — как вернёт Веру, так обратно ей на шею и сядет.

Но решать Верке, конечно.

— Ты — золото, — благодарю её. — С нас выходные. Берём твоих в зоопарк.

— Спасибо, — она сжимает кулачки.

Дома прижимаю Настю к себе снова. Нашего урагана Катюши нет, и мы уютно устраиваемся вдвоём на диване.

— Как тебе быть невестой? — Целую её губы.

— Нравится, — она разглядывает колечко с камушком на пальчике.

— Я тут подумал… кхм…

— Шахов…

— Смотрю на Верку — ей так животик идёт.

— Ты на мою сестру смотришь?

— На животик, — закатываю глаза. — Так вот. Смотрю и завидую: тебя-то я с животиком не видел. Тебя прятали.

Мы вдвоём на минуту замираем. До сих пор в такие моменты нам тяжело. Как вспомнится, как накроет. Так старому Баринову снова хочется по башке его седой настучать. Но потом мы вдвоём выдыхаем и просто живём дальше.

— Это ты на что намекаешь? — Настя хватает своими тонкими пальчиками мой подбородок и смотрит в глаза.

— На второго, — честно признаюсь.

— Оу…

— Будешь расхаживать красивая с пузиком, требовать селёдку с грушевым конфитюром у Потапа.

— Его хватит удар, — Настя уютно устраивается у меня на груди. — А с другой стороны, придумает по десертам что-то новое к лету. Ему главное — стресса добавить.

— Угу. Так ты согласна?

— Мммм, да. А когда займёмся?

— Думаю, надо прямо сейчас, — принимаюсь за её пуговички на блузке. — Завтра заедем в ЗАГС заявление подадим. Через месяц распишемся в «Трюфеле». Там арка твоя для свадеб приедет, на веранду её установим и протестируем.

— У нас расписано на три месяца вперёд, — цокает Анастасия. Стягивает с меня галстук и пиджак.

— А мы с Олей окошко для нас с тобой оставили. Будет суббота, закроем ресторан на день. Отметим своими.

— Согласна, — Настя сдаётся и целует. Сладко, тягуче, с желанием.

Моя женщина!

Эпилог

Два года спустя.

Настя

— Значит так! — Громыхает Никита. — Всех уволю! Всех!

— Тише, Никита Сергеевич, — Пожарский передаёт ему бутылочку с тёплым молоком прямо в руку и хлопает по плечу. Смешно шевелит пышными усищами, чтобы нашего сына рассмешить. — Не волнуйтесь вы так. Ромка не волнуется, и вы не волнуйтесь.

Муж бросает тяжелый взгляд на шеф-повара и мотает головой. Наш сынок Ромка у него в слинге на груди болтается, ножками беззаботно машет. У малыша первые зубки режутся, он почти не спит. А тут уснул, а в кладовке громыхнули ящиками, разбудили.

Ромка хватает бутылочку и тянет себе в рот.

— Сейчас поест и уснёт, — целую сыночка в лобик с виноватой улыбкой. Это же я была в подсобке, считала остатки на конец месяца вместе с Колькой, новым завхозом. Он ящик с консервами и не удержал. — А ты с ним поспи, а то раздражённый очень.

— Я не раздражённый, — муж прикрывает тяжёлые веки.

— Голодный? — Подсказывает Пожарский и тарелку с отбивной ему показывает. Смотрит на моего мужа по-отечески. — Давай, Никита Сергеевич. Поешь вместе с Ромкой да иди поспи. Мы на цыпочках ходить будем.

— И я тоже, — обещаю, скрестив пальцы.

— Настя, — муж переводит на меня умоляющий взгляд. — Мне в бумагах разобраться нужно!

— Сменю через час, как только закончу, — глажу его по плечу. У нас банкет для дочки губернатора, надо лично принять заказ и расшаркаться. — Или через два.

Никиту жалко, но это он на втором настаивал. Я тоже была не против, но сидеть дома в декрете — это не моё, ресторан без меня никак.

Декрет у нас получается на двоих. То я с Ромкой, то Шахов. Персонал тоже помогает.

Катька в школу пошла, а после занятий обязательно в ресторан. Вертится на кухне, за Пожарским хвостиком ходит. Очень хочет стать таким же знаменитым поваром, как он. Династия у нас будет, точно.

— Через час, — буркает Никита. Забирает тарелку с едой и идёт в кабинет. Там у нас диван удобный, манеж для Ромки и игрушки. Почти детская.

Я бы и сама поспала, ночь была бессонной. Зеваю и прошу на баре сделать мне кофе покрепче. Сейчас закончу переговоры, Ромку заберу и домой. Побуду немного нормальной мамой в декрете.

За два последних года наш «Трюфель» поднялся с колен, так сказать. Мы сделали ремонт, давно работаем в плюс. О нас пишут в журналах хвалебные статьи. Мы вошли в топ десять самых посещаемых мест города.

Вот так, папа, а ты чуть всё не угробил…

По отношению к нему я испытываю разочарование. Злость отпустила, особенно после последних событий.

Марина бросила его, естественно. Она себе богатого спонсора хотела, а не пожилого мужчину на пенсии. И бросила не только отца, но и своего сына.

Выгребла все свои драгоценности да подарки, квартиру втихую продала на неё оформленную, села в машину и укатила в Дубай за шейхом. Даже записки прощальной не оставила.

Тут у отца случился инфаркт, за ним инсульт. Он долго пролежал в больнице, откуда его забрала мама домой ухаживать. Наняли сиделку.

А брата забрала Вера.

— Ребёнок в грехах своих родителей не виноват и в детском доме жить не будет! Он наш брат! — Заявила сестра. Мама была против такого, хотела, чтобы сын любовницы исчез с её глаз, даже экспертизу ДНК затребовала. Но факт оказался фактом — Костик наш, Баринов. Мама разочаровалась окончательно, поругалась с Веркой и не разговаривает.

Но нам с сестрой давно до разборок и обид родителей дела нет. Мы живём своим умом.

Оказалось, жизнь — это сказка, в которой