Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

И как и в случае с формой, ни звука вокруг и ни одной живой души. Дом точно пуст. Это пугает, и если бы был вечер и царил мрак, бежала бы без оглядки. От такой тишины и чьего-то незримого присутствия мурашки страха разбегаются по плечам.

— То есть ты опоил меня, добавив что-то в еду или в вино — не знаю, — и теперь думаешь, я у тебя позавтракаю? — произношу в пустоту. Знаю, что здесь на кухне установлены камеры и идет видеонаблюдение. Жданов точно за мной следит и получает удовольствие от моего замешательства.

Желудок бунтует — я привыкла завтракать гораздо раньше. Отравленный организм требовал сна, и я банально проспала. Но зачем сейчас Артему «обогащать» мою еду? Мне еще ехать в академию. По расписанию четыре пары, а Жданов в вопросах учебы довольно зануден. Этот псих не позволит мне прогуливать.

— Ладно… — соглашаюсь. Перед глазами всплывает ухмыляющееся лицо Жданова. Он знал, что я подумаютак !

Присаживаюсь и подвигаю к себе кашу. Опустошив тарелку, опрокидываю в себя кофе и стягиваю три слайса яблока. Жую, похрустывая.

Затем поднимаюсь обратно в спальню, захватив мусорный пакет, и выбрасываю туда всю новую косметику. Следом отправляется и халат. Пусть этот одержимый наконец поймет: я не кукла, которую можно заполучить, посадив в клетку на все готовенькое.

Мешок выставляю к черному выходу.

Осталось только понять, как добраться до Академии. А я уже катастрофически опаздываю. И Мирра Бирн не может войти в аудиторию последней — только не сейчас, когда мы на шаткой позиции и обязаны доказать всем, что нас не сломить.

Тут же вспоминаю короткий разговор с Артемом о выборах в совет. Тянусь к сумке, откуда выуживаю телефон, где … ноль пропущенных.

Руки опускаются, внутри невозможно тошно. Я сажусь на какой-то камень и смотрю в одну точку. Нет, я с братом мало разговаривала по душам. Все же наши интересы разнятся. Но он последний и, получается, единственный близкий мне человек. Мы с ним одна кровь.

— Мирра? — У открытых ворот дома Жданова останавливается черная «Ауди». Водительское стекло опускается, из салона на меня смотрит приятного вида мужчина лет тридцати в костюме. — Я должен доставить вас в Академию.

Я не дура. Понимаю, что все это организовал Жданов. Его стиль начинает читаться между строк.

— Благодарю. Я доберусь самостоятельно. Я уже позвонила брату, он будет с минуты на минуту.

— Господин Бирн уже в Академии. Через пять минут состоятся выборы в совет студентов.

Черт!

Поворачиваю голову и впиваюсь в светлые глаза мужчины. Кто он? Охранник? Какой-то начальник? Помощник? Жданов известный бизнесмен, и какие только люди на него не работают. Уверена, сыну разрешено пользоваться их услугами.

Видя, как ворочаются мысли и предположения в моей голове, мужчина спешит добавить:

— Артемий Борисович подробно меня проинструктировал. Присаживайтесь, совет уже через четыре минуты.

От волнения и раздражения на закрывшийся с хлопком расставленный капкан все внутри горит и иссушается. Чувствую себя мышонком, когда Артем — хитрый кот. Ужасное сравнение, недостойное меня, но именно так я себя ощущаю в данную минуту. Да и вообще последние дни.

Открываю заднюю дверь и плюхаюсь на кожаное сиденье. Пахнет кофе и мятными леденцами. В окне наблюдаю, как ворота закрываются автоматически, без пульта, и мужчина плавно нажимает педаль газа, увозя меня из этого красивого, но удушливого логова.

Обещаю себе, что ноги моей здесь больше будет.

У Академии оказываюсь через полчаса. Я не стала говорить водителю, что есть объездной путь. Меня вряд ли бы послушались или нашлась бы причина, почему мы поехали иначе. И я бы, вполне возможно, поверила.

Выбегаю из машины, хлопнув громко дверью, и несусь в главный зал, где обычно проходят лекции для всего потока или важные мероприятия. Выборы в совет — одно из таких.

Открываю со скрипом большую деревянную дверь и оказываюсь в тишине зала. Студенты сидят и слушают двоих у трибуны. Первым замечаю брата. Он выглядит серьезным, немного не выспавшимся. Вторым — Жданова. Этот псих подмигивает мне и победно улыбается, словно уже выиграл. И я не про выборы…

Замираю, будто мою душу заморозили. Тело накачали паралитиками. Только и могу, что смотреть, как Артем скрещивает руки и ткань рубашки обтягивает накаченные руки. Как его взгляд облепляет всю меня, и все мои брыкания вроде выкидывания косметики в мусорку кажутся мне бесполезным трепыханием бабочки над костром. Он лишь посмеется и смажет скрипучие замки моей клетки. Дыхание останавливается.

— Голосование уже началось, Мирра. Ты, к сожалению, пропустила дебаты, — властно, но довольно мягко говорит Артем. — Вы с моим водителем попали в пробку? Ираклий уведомил меня, что сегодня движение через город затруднительно.

Боковым зрением улавливаю движение. Руслан смотрит на меня с интересом, что удушает сильнее и быстрее удавки. Брат рассержен. А я… отчего-то зла на него. Хотя не отчего-то. Он же совсем позабыл обо мне. Ни звонка, ни сообщения, даже когда я не пересекла порог Академии в такой важный день.

Еще и смеет, прищурившись, смотреть с обидой и претензией.

В огромном зале мне становится душно от читаемых в воздухе эмоций. Половина из которых — мои.

— Твой листок голосования, — продолжает Артем, когда я медленно подхожу к их столу, чтобы выдернуть эти дурацкие листы. — Ты знаешь, что делать и как поступить. И, кстати, прекрасно выглядишь. Выспалась?

Глава 12. Мирра

Глава 12. Мирра

— Выспалась? — спрашивает с легкостью, но придавливая тяжестью своего взгляда с мерцающими бликами в глазах. — Я не стал тебя будить.

Перевожу взгляд с пустого листа на Жданова и вижу, как он рад, что ему удалось завести меня в тупик. Для всех, и особенно брата, я вчера провела вечер с Артемом. И довольно тесно, должно быть. Ведь просто так никто не спросит, выспалась ли ты, если вы не близкие друзья. Очень близкие.

Теперь по Академии разбредутся слухи, что недоступная Мирра Бирн сдалась через неделю, потеряв честь и достоинство.

Несмотря на обиду на Руслана, я не хочу, чтобы он заподозрил меня в предательстве. Меня окатывает ледяной водой при одной мысли о разочаровании в его холодных глазах — это оказывается для меня страшнее всего на свете. Присаживаюсь на ближайшую парту, смерив гневным взглядом своего психа.

Заношу руку над пустым полем с именем