Подобно урагану - Риа Уайльд

— Мы не ели десерт, — беспечно говорит Эверетт.

— Нет.

— Я любитель десертов, Аррен.

Его пальцы хватаются за молнию на спине моего платья.

— Скажи мне остановиться.

Я не говорю.

Молния быстро скользит по зубцам, разрезая платье на спине, и я чувствую, как шершавый кончик его пальца скользит вниз по моему позвоночнику, прежде чем он кладет обе руки на плечи моего платья и снимает его. В тот момент, когда бретельки спадают с моих плеч, платье падает и растекается у моих ног, оставляя меня в комплекте моего собственного дизайнерского кружевного нижнего белья.

Эверетт шипит сквозь зубы.

— Посмотри, какая ты, блядь, сногсшибательная.

Он ведет меня на кухню, и все это время я молчу, не зная, что мне следует сказать и сделать. Что, черт возьми, со мной было не так?

— Клади свою хорошенькую попку на стол, принцесса. Сейчас же.

Я поворачиваюсь к нему:

— Думаешь, ты здесь все контролируешь? — спрашиваю я.

Он ухмыляется, его глаза скользят по моему телу, как будто говоря: «Это ты сейчас почти голая».

— Ты ведь понимаешь, что я не просто так надела подходящее нижнее белье, верно? — я запрыгиваю на стол, расправляю плечи и пытаюсь вернуть часть своей силы. — Эверетт, милый, ты у меня именно там, где я хочу.

Он слегка посмеивается:

— Это правда?

Я протягиваю руку к бретельке на спине и расстегиваю крючки на лифчике, позволяя ему расстегнуться и упасть с моего тела. Взгляд Эверетта тут же опускается на мою обнаженную плоть. И хотя я чувствую себя немного лучше, моя грудь все еще вздымается при дыхании, мое сердце колотится немного слишком сильно и быстро.

Он стонет, прижимая кулаки к бокам, как будто сдерживается от прикосновений.

— Скажи мне еще раз, — шепчу я, — кто сейчас контролирует ситуацию?

— Чего ты хочешь?

Я ухмыляюсь.

— Прикоснись ко мне, Эверетт.

Мышцы на его щеках перекатываются, когда он прикусывает их зубами и скрежещет. Ледяные глаза останавливаются на мне, когда он поднимает руку и проводит ею вверх по центру моего живота, проводя кончиком пальца по моей грудине и между грудями, к впадинке между ключицами, а затем он разжимает руку и обхватывает ею мое горло.

— Мы можем притвориться, что ты все контролируешь, маленькая буря, — шепчет он, наклоняясь ближе, когда его пальцы сжимаются на моей шее. — Если это то, чего ты хочешь.

Он прижимается сильнее, вынуждая меня уступить под давлением его ладони. Но я не жалуюсь на это. Я позволяю ему толкнуть меня назад, пальцы сжимаются на моем горле, пока позвоночник не прижимается к крышке стола. Он просовывает свое тело между моих ног, его все еще прикрытый член прижимается к моему центру.

— Сиди чертовски неподвижно, принцесса, — рычит он мне в рот, прежде чем начинает спускаться вниз по моему телу, целуя и покусывая.

Его рот находит мою грудь, зубы погружаются в мягкую ткань с правой стороны, прежде чем прикусить мой заостренный сосок, перекатывая его между зубами и вызывая у меня гортанный крик.

Он прищелкивает языком, в то время как его зубы жалят, вызывая буйство ощущений, в которых я не могу до конца разобраться.

Мои мышцы дрожат, когда он прокладывает свой путь вниз по моему телу, от чувствительной груди и ниже по животу, пока не достигает резинки моих трусиков, его пальцы почти нежно цепляются за лямки.

Он поднимает глаза на меня, и кошачья усмешка изгибает его чувственный рот, когда он опускает их, похлопывая меня по бедру, когда хочет, чтобы я приподняла бедра, чтобы он мог полностью снять их.

А потом я оказываюсь прямо там, полностью обнаженная, в то время как он все еще полностью одет.

— Скажи мне еще раз, — его глаза встречаются с моими, когда он смотрит мне между ног, его дыхание обдувает мою киску, которая была бесстыдно влажной и ноющей. — Насколько ты сейчас контролируешь ситуацию, принцесса?

Глава Седьмая

Я смотрю на нее снизу вверх, между ее ног, разложенных на столе, как пиршество только для меня. Ее загорелая кожа покрыта прелестным румянцем, грудь тяжело вздымается и опускается. Она была с подтянутыми мышцами, длинными ногами, изящными изгибами и впадинами, и будь я проклят, если это не вызывало у меня желания вонзить в нее зубы.

Ее черные волосы ниспадают ей на спину, а серые глаза с полуприкрытыми веками следят за каждым моим движением, когда я слегка поворачиваю голову и оставляю поцелуй на внутренней стороне ее бедра. Она судорожно сглатывает.

Она пригласила меня войти. Даже потребовала этого.

Это было то место, где нам суждено было оказаться.

Я медленно поднимаюсь поцелуями по внутренней стороне ее бедра, пока мое дыхание не касается чувствительной плоти ее киски, наслаждаясь тем, как ее голова откидывается назад и она резко выдыхает. Я поднимаю руки, чтобы раздвинуть ее, впиваюсь пальцами в мягкость ее бедер, а затем облизываю ее от входа до клитора, постанывая, когда ее вкус ощущается у меня на языке.

Она вскрикивает снова и снова, пока я боготворю ее киску своим ртом, посасывая клитор губами, когда я убираю одну руку с ее ноги и просовываю палец внутрь нее, ее влажность пропитывает мою руку, пока я трахаю ее пальцами.

— Эверетт! — кричит она.

И вот она снова произносит полное гребаное имя.

— Ретт, — рычу я, покусывая ее зубами, что заставляет ее выгнуть спину и опустить бедра, колени дрожат.

— Не останавливайся, пожалуйста, — умоляет она. — Боже, так чертовски хорошо.

Эй, мне не стыдно признаться, что я мужчина, который любит немного похвалы.

Я трахаю ее пальцами и сосредотачиваю свое внимание на том маленьком комочке нервов, который заставляет ее прижиматься своей киской к моему рту, оседлав меня ради удовольствия и кульминации.

— Да, да, — повторяет она, — я собираюсь кончить, — стонет Аррен.

Я сжимаю пальцы внутри нее, лаская это сладкое местечко прямо внутри, и провожу языком по ее клитору, поднимая глаза на нее, чтобы увидеть, как лицо искажается от эйфории кульминации, как приоткрываются ее губы, как напрягаются и дрожат мышцы, когда стенки ее влагалища сжимаются вокруг моих пальцев.

Я хотел почувствовать ее вокруг своего члена.

Но я хотел, чтобы она кончила мне в рот еще сильнее.

Она начинает дрожать сильнее, ее стоны становятся громче, когда я сильнее вонзаю в нее пальцы и посасываю ее чувствительный бутон. Ее вкус был как гребаный мед, такой чертовски сладкий и совершенный. Вызывает привыкание.

— Эверетт, — кричит она, пока