Подобно урагану - Риа Уайльд

Хотя в следующий раз, когда я окажусь в этих стенах, я рассчитывал на приглашение.

Расправив плечи, я включаю плейлист, который она слушала в машине, и откидываюсь на спинку кресла.

Такая чертовски легкая миссия. Все эти круги были одинаковыми: разговоры о деньгах и бизнесе, помпезность и шоу. Цели были настолько заурядными, насколько это возможно, дуэт отца и сына, вступающий в ожесточенную схватку на территории Виктора, по крайней мере, так он думает. Они были просто бизнесменами, умными бизнесменами с большими деньгами и влиянием в отрасли.

Думал ли я, что стоило убивать их из-за этого? Нет. Собирался ли я все еще это делать? Конечно, собирался. Мне было все равно, сделали ли люди, которых я убивал, что-нибудь, чтобы заслужить это. Это не входило в мои обязанности. Я заключал контракты, стрелял из пистолета и в конце получал деньги. Возможно, это привело бы меня на пляж в Бора-Бора. Возможно, я бы даже взял Аррен с собой.

У моих жертв не было особого распорядка дня: работа, бар и тренажерный зал, изо дня в день. Они сидели в своих душных офисах, в отглаженных костюмах, и снова и снова обсуждали цифры. Я изучил обоих, отца и сына, но ни у одного из них не было ничего стоящего упоминания, что меня несколько удивило.

Большинству из этих людей есть что скрывать, но эти ребята были безупречно чисты.

Я сцепляю пальцы за головой и смотрю на часы. Осталось семь часов.

Я стою перед рестораном, руки в карманах, когда к нему подъезжает машина. Водитель вылезает наружу, стоически и профессионально обходит машину и открывает заднюю дверь. Я делаю несколько шагов к двери и протягиваю ей руку, чтобы помочь выбраться из машины.

Ее наманикюренные пальчики скользят по моей ладони в нежной ласке, прежде чем обхватить ее, и она выходит из машины. Ее прикосновение как электричество, как статический разряд в воздухе перед ударом молнии, а затем мой взгляд останавливается на ней.

На ней платье в пол цвета шампанского с глубоким вырезом, материал облегает ее фигуру, начиная с тонкой талии, заканчивая изгибом бедер и далее вниз по длинным ногам. Черные волосы переброшены через плечо, губы накрашены кроваво-красным, от нее у меня кружится не только голова.

— Аррен, — я обращаюсь к ней по имени, наблюдая, как трепещут ее ресницы, когда я произношу ее имя, — Ты прекрасно выглядишь.

— Благодарю.

Я беру ее за руку и захожу в ресторан, ухмыляясь взглядам, которые провожают нас. Ее пальцы сгибаются там, где они лежат на моем предплечье.

— Ты все-таки пришла, — говорю я, отодвигая для нее стул, и провожу пальцами по ее спинке, когда она садится.

— Считай это извинением за то, как я вела себя раньше, — она опускает подбородок, пока я сажусь напротив нее и зову официанта налить вино.

Она благодарит его и поднимает свой бокал.

— Извинений не требуется, — говорю я ей, разглядывая каждую черточку ее лица, от кончика носа до пухлых губ и острого подбородка.

— Так ты скажешь мне, какие дела у тебя с моим отцом?

— Не сегодня.

— Ну, как ты можешь быть уверен, что будет еще одна возможность? — она взбалтывает вино в бокале, глядя на меня из-под опущенных ресниц.

Я хихикаю. Эта женщина крепкая, как гребаный гвоздь. Еще одна вещь, которой я не ожидал. Я не догадывался об этом, когда встретил ее в кабинете ее отца, но вскоре понял это, наблюдая за ней в течение последних нескольких дней. Она вела себя грациозно, в то время как ее слова были остры, как ножи, которые я припрятал в квартире.

Теперь я понимал, почему Торин стал так чертовски одержим Майей, даже толком не зная ее. Это было как магнит, который нельзя игнорировать.

— Потому что, мисс Лаудер, я намерен сделать вас настолько одержимой мной, что вы не захотите покидать меня.

— Ад замерзнет, если я стану одержимой каким-нибудь мужчиной, Эверетт, прости, что разочаровываю.

— Плохая история?

— Не особенно, — она берет меню. — Просто я обнаружила, что у мужчин в целом многого недостатков и они меня разочаровывают.

— Ну, это был не я, — уверенно говорю я ей. — Могу тебя заверить, у меня мало недостатков.

— Я вижу, эго не входит в их число, — она облизывает зубы и приподнимает бровь, но легкая складка у рта выдает ее настоящие чувства по этому поводу.

— А я-то думал, что уверенность — это сексуально, — подмигиваю я, подражая ей, и сам беру меню.

Она тихо смеется, просматривая меню, и я притворяюсь, что делаю то же самое, вместо этого наблюдая за ней.

Трудно было точно определить, что именно пленило меня. Это были иссиня-черные волосы или контраст с ее серыми глазами? Это был вспыльчивый характер? Резкое отношение? Было ли дело в том, что она казалась грациозной женщиной и все же могла поджарить мужчину до полусмерти, а потом сидеть сложа руки и греться у оставшегося позади огня, все это время проверяя свои ногти и улыбаясь слаще, чем печенье, которое Рути печет в лодже?

Все, что я знал, это то, что эта женщина была рождена, чтобы быть моей. Создана, чтобы быть моей.

Мне было все равно, на какие средства мне придется пойти, чтобы это произошло, Аррен Лаудер должна была стать безвозвратно моей.

Даже если она еще не знала этого.

Когда приходит официант, она делает заказ, искоса поглядывая на меня, как будто я имею какое-то право голоса в этом вопросе, а затем я делаю свой заказ сам.

— Итак, Эверетт, — Аррен сцепляет пальцы под подбородком, кладя голову на их опору, — Ты не рассказываешь мне, чем ты занимаешься или какой у тебя бизнес, тогда что ты мне расскажешь?

— Я думаю, ты самая потрясающая женщина, которую я когда-либо видел.

Она закатывает глаза:

— И это все?

— Что тебе еще нужно?

— Эверетт, — начинает она, и ее плечи опускаются, чего раньше не было.

— Ретт, — говорю я, — можешь называть меня Ретт.

Она приподнимает бровь, уголки ее рта опускаются:

— Эверетт, ты знаешь, сколько мужчин сказали то же самое, что ты только что сказал? Которые увидели меня и мою внешность и сразу же захотели меня в качестве приза, потому что они думают, что я буду красивым трофеем в их руках?

Вот оно.

— Мне все равно, считаешь ли ты меня