Возвращение домой - Диана Мершери

Лайина, находящаяся в кухне, делает удивленное лицо. Все ее внимание теперь приковано к нам.

– А еще меня удивляет, что ты подрабатываешь прихвостнем моего отца. Жалкая пешка, да и только.

Смотрю на слушателей: один из них со сложенными на груди руками не отводит глубокий взгляд карих глаз, в которых, кажется, вовсе пропали зрачки.

– Ну и ну, – парень выбрасывает пустой стаканчик в мусорное ведро. – Начнем с того, что ты брыкаешься и тебя сложно удержать. Насчет всего остального… Я привык извиняться, только если неправ – это логично. А что касается работы на твоего отца – мы здесь все на него трудимся, если тебе это еще неясно, элегантная стерва.

Рома покидает кухню, а у меня остается неприятный осадок. Устремляю взгляд в одну точку. Ина тоже ничего не говорит, приглаживая свои темные волосы, убранные в пучок.

– Что ты ему сделала? Человек не будет так выражаться, если его не обидеть.

– Просто забудь. Если я буду еще и это выяснять, точно с ума сойду. Просто общение не заладилось с самого начала.

К нам забегает стажерка и оставляет на столешнице несколько пачек апельсинового сока из передней кухни.

– Мне Эллина рассказывала про него еще до того, как парень заступил в рейсы. Пару раз он оказывал первую помощь случайным людям: один раз в торговом центре, второй – был, кажется, в кино. Почему вспомнила, не знаю, – Ина делает паузу в своей речи. – Думаю, он хороший человек.

– Предлагаю выдать ему самолетный леденец!

«Врач, телохранитель и вышибала в одном лице», – думаю я.

– Не слишком ли ты сама груба с ним? Ведь он может просто «отзеркаливать» тебя.

Будто мне мама это говорит.

– Да мне плевать. Не все здесь меня жалуют.

Двигатели воют. Пассажиры проходят в салон и раскладывают вещи на полки. После морозной улицы от людей веет холодом, а я вновь стараюсь натянуть дурацкую улыбку. Никогда не чувствовала себя клоуном, пока не устроилась на эту работу.

Самолет в момент рассадки слегка покачивается из-за пассажиров, столпившихся в проходах. Даже при огромном желании, у меня все равно не получится пройти вперед. Лайина возится в кухне, постоянно созваниваясь с Лизой, о чем информируют зеленые огоньки на потолке.

И я сегодня деятельная: помогаю людям найти свои места, выдаю ремни безопасности для детей и отвечаю на глупые вопросы.

Один мужчина интересуется, когда их будут кормить, на что я недовольно цежу: «Никогда». Правда, вовремя вспоминаю о правилах и приношу извинения.

Рассадка происходит и в передней части самолета – Эллина и стажерка Ники работают вместе. Новенькая явно пытается быть полезной, чтобы Лиза заметила ее трудолюбие. Какие же мы с ней разные, ведь я изо всех сил стараюсь угодить самой себе.

Кто-то хватает меня за брюки, прерывая размышления:

– Тетя, можно в туалет? – мальчик лет пяти смотрит на меня огромными голубыми глазами. Он напоминает мою старую куклу, которая лежит на чердаке семейного особняка.

– Сейчас рассадка, видишь. – я понятия не имею, как общаться с детьми. Подозреваю, что и он меня не понимает. – Где твоя мама?

– Вон там, – ребенок указывает на девушку, стоящую чуть дальше. Она убирает сумки на верхние полки.

– Девушка, ваш сын хочет в уборную, – недолго думая, подхожу к барышне.

– Ох, спасибо, я отвлеклась и не заметила, что он отошел от меня.

Слава богу, мне не придется снимать ему штаны!

Вскоре самолет плавно отрывается от земли, и пилоты убирают шасси. В иллюминаторах виднеются огни еще не выключенных городских фонарей, а заснеженные дороги и автомобили, по мере отдаления, становятся крохотными и кажутся игрушечными. Я разминаю шею, а когда снова поворачиваюсь к иллюминатору, уже ничего не могу разглядеть: фюзеляж самолета окутывает дымка, скрывающая от нас землю.

Достаю телефон из кармана пиджака и вижу сообщения от Риты:

Жаль, что из-за этого упыря ты не пошла с нами в клуб Егора.

Он спрашивал, куда ты пропала. Сказал, что хотел бы увидеть нас снова всех вместе.

Вспоминать сегодняшнюю ночь противно. Друзья после блогерской встречи отправились в заведение нашего общего друга Егора, но мне не суждено было туда попасть из-за Ромы, который усадил меня в такси. Водитель не согласился поворачивать назад, заблокировав двери, поэтому я разозлилась и прилепила две жвачки на дверь его машины.

Связь на высоте окончательно пропадает. В дверях появляется Даниил.

– Бу-у-у! Я пришел к вам на огонек.

– Еще нельзя вставать, иди на место, – ворчит Ина строгим голосом.

– Это им нельзя, – он показывает на пассажиров. – А мне можно.

– Сегодня останешься без мятных леденцов.

– Вот это угроза. И как мне теперь пережить этот рейс?

Если все решают леденцы, то заверните двадцать!

– Ты нарушаешь правила, Дань, – не унимается коллега, сложив руки на груди. – Отправляйся на место до выключения табло.

– А ей нарушать, значит, можно? – кивает он в мою сторону. – Кристи, расскажи, каково это – постоянно получать взбучку?

Парень присаживается возле меня на корточки. Его светлая уложенная шевелюра не сочетается с басистыми нотками в голосе, но я постепенно привыкаю к этому.

– Хреново! – только и отвечаю, не имея желания развивать тему. Ребята это замечают и не подтрунивают, переводя разговор на какие-то сплетни. Теперь обсуждается Эллина и ее глупый характер.

– Так они правда встречаются, Эллина и врач?

– Между ними явно какая-то химия.

– Меня сейчас стошнит! – откровенничаю я.

– Кристи, тебе обсуждать неприятно?

– Нет, перемывать косточки мне очень даже нравится! – восклицаю, разворачивая обертку мятной конфеты.

С Иной и Даней я чувствую себя собой: мне не хочется ничего доказывать или за что-то бороться.

Не думала, что коллеги вообще будут ко мне хорошо относиться, учитывая мое прошлое, однако эти двое, очевидно, не подвержены стереотипам.

Довольная завершением обслуживания, закрываю мусорные телеги, морщась от запаха недоеденных ланчей и