Хочу замуж! - Ашира Хаан

всякого душевного волнения бросила его имя в огонь. Он уже давно был для меня чужим человеком и никаких эмоций не вызывал. Выпал как молочный зуб — ну и черт с ним.

— Прощай, Андрей, — пробормотала, уже разжав пальцы.

Удивительно, как много чувств он вызывал когда-то, и как мало — сейчас.

— А теперь сняли обувь и босыми ножками встали на травку! Гордей пока растворит пепел ваших былых надежд в реке, и с этого дня прошлое оставит вас!

Я заметила, что с казаном Гордею бросилась помогать Ленка.

Подхватила подставку, что-то ему озабоченно сказала, когда пепел не пожелал высыпаться в воду, даже выгребла его руками.

Все, начался период ухаживаний…

Отвернувшись от этой, достойной жалости, сцены, я вдруг заметила, что недалеко от нас, на кромке берега, стоит Виктор. И внимательно наблюдает за женской вакханалией.

Там, в кругу, уже начались безумные танцы.

Девушки подпрыгивали, кружились, водили хороводы и даже затеяли игру в «ручеек».

Наверное, им и правда стало легче.

А мне неловко, будто он без спроса подсмотрел за чем-то интимным.

Совершенно забыв подумать о приличиях, я решительно направилась к нему.

12. Зря

Виктор сразу заметил меня — едва уловимо изменил позу, словно принял боевую стойку.

И встретил мой взгляд своим — тяжелым.

— Ну и что ты тут делаешь? — сразу агрессивно начала я.

— Смотрю.

Ответ был ровным, но напряжение я все равно почувствовала.

Напряжение и щекочущее внимание, словно он прощупывал меня взглядом, находя уязвимые точки.

— Подглядываешь, значит? — фыркнула я.

— Смотрю, — повторил он тем же тоном.

— На что?! На то, как взрослые женщины водят хороводы и участвуют в ритуалах?

— Да.

— Зачем?!

— Хочу.

— Да как ты… — я набрала воздуха в легкие и поперхнулась им, взбесившись от очередного короткого ответа.

— Тебе неприятно? — тон стал мягче, а вот взгляд наоборот.

Виктор держал меня своим взглядом на привязи, не давая отвести глаза.

Я физически ощущала этот стальной, натянутый между нами канат.

Ничего сверхъестественного не происходило, но посмотреть в другую сторону я просто не могла. Пялилась в его темные глаза, абсолютно никаких эмоций не выдававшие.

— Неприятно, когда кто-то развлекается за счет чужой боли! — огрызнулась я.

— Я не развлекаюсь.

— А что еще ты делаешь? Думаешь, мы сами не понимаем, как глупо это выглядит? — я повысила голос, хотя и без того говорила громче обычного. — Понимаем! И тем более не хочется делать глупости на глазах у… — я набрала в легкие закончившийся воздух. — У посторонних!

Виктор выдержал недолгую паузу, внимательно изучая мое лицо и чуть более доброжелательно, чем раньше, спросил:

— Если с твоей точки зрения это глупо, зачем ты это делаешь?

Я бы заподозрила издевку, но тон его был все таким же ровным.

— Потому что хочу замуж. Это тоже глупо? Или смешно? — меня почему-то несло.

Надо было остановиться и успокоиться. Или вообще проигнорировать его присутствие, но почему-то его роль этакого наблюдателя за глупыми муравьишками, меня задела.

— Нет, хотеть замуж не смешно, — взгляд Виктора не отпускал меня, но тяжелел с каждым словом. — Смешно, когда женщина сама себя обманывает. Верит в то, что бумажки с желаниями, горящие в костре, что-то изменят.

— С именами! Именами бывших! Мы избавляемся от прошлого!

— Сжечь бумажку с именем не поможет.

— А что поможет? Надо самого бывшего сжечь?!

Я аж притопнула от негодования босой ногой, не заметив мелкий камушек, впившийся в ступню. Подпрыгнула на месте, зашипев от боли — и наконец разорвала нить взглядов между нами.

Виктор лишь качнул головой, но уголки его губ слегка приподнялись.

— С чего ты вообще взял, что я себя обманываю! — продолжала кипеть я. — Это просто развлечение.

— Ты участвуешь в развлечении. А могла бы развлекаться с настоящим мужчиной, а не воображаемым, если бы действительно хотела.

— С каким? Каким? Где я его возьму! — я уже почти кричала.

Зря.

Зря я это спросила.

Вот совершенно зря.

Потому что в глазах Виктора мелькнуло что-то опасное.

И молчание его вместо ответа сказало мне куда больше, чем любой ответ.

Зря я снова посмотрела ему в глаза. Потому что с каждым мгновением его ответный взгляд становился все более неудобным, будто он сам проникал в меня, пытаясь поместиться в мою кожу. Я была не одна внутри себя, и от этого становилось жарче и тяжелее дышать.

Зря.

Еще несколько секунд — и я наговорю лишнего.

Или сделаю что-нибудь, о чем буду очень жалеть.

Очень сильно.

Очень.

О…

Я набрала в легкие воздуха и качнулась к нему…

Ровно в эту секунду он сказал:

— Думаю, мне и правда не стоит здесь гулять. Хорошего дня, Настя.

Развернувшись, Виктор легко сбежал по холму вниз.

Не оглянувшись.

Зато я стояла и смотрела ему вслед, тяжело дыша, будто только что карабкалась на этот холм. Впервые разглядывая так подробно без круизной суеты.

Высокий он.

Виктор, не холм.

Широкоплечий.

С узкими бедрами и длинными ногами.

Ему явно не меньше сорока, но двигался он легко, как могут двигаться только молодые мужчины, еще не познавшие скрипа коленок и болей в спине.

При этом движения скупые и точные, словно он контролирует свое тело лучше, чем большая часть людей.

А еще от него исходило ощущение опасности.

Мне одновременно было жаль, что он ушел — и в то же время я испытывала облегчение, что не пришлось проверять, на что я способна.

И на что способен он.

Он, кажется, на многое. Не уверена, что я выдержу его уровень.

Чем дальше он уходил по набережной в сторону теплохода, тем растерянней я становилась, не понимая, с чего вдруг так закусилась на человека. Что за истерическая реакция на пустом месте? Докопалась до полузнакомого мужика, наехала на него, чуть не набросилась с… Ну, будем считать, что с кулаками.

Дура какая-то.

А ведь всегда