Общество психов - Кэролайн Пекхам

Бруклин ахнула, когда я снова резко притянул ее к себе так, что наши груди столкнулись, а губы почти соприкоснулись. Мои бедра настойчиво прижались к ее, не оставив ни капли сомнений в том, насколько я был возбужден.

— Здесь? — задыхаясь, спросила она, прижимаясь ко мне и одаривая таким похотливым взглядом, что я едва сдержался.

Но беглый взгляд на толпу, уставившуюся на нас, ясно дал понять, что на самом деле я не хотел трахать свою жену прямо у них на глазах.

— На улице, — возразил я, держа ее на руках и неся прямо к выходу за барной стойкой.

Бруклин потерлась о меня бедрами, когда я толкнул дверь аварийного выхода, но вместо темного переулка я оказался у лестницы со второй дверью, наглухо запертой цепью. Место казалось крайне странным для пожарной лестницы, но, что еще важнее, крайне не подходящим для меня и моих планов похоронить себя внутри моей жены.

— Блядь, — выругался я, оглядываясь по сторонам, и Бруклин дала мне пощечину, когда мое внимание отвлеклось от нее.

— Я не люблю ждать, Найл, — прорычала она, и, черт возьми, она была свирепым созданием, когда была возбуждена.

Мой взгляд остановился на лестнице, но прежде чем я успел понять, как поступить, я заметил указатель на крышу.

— Пусть будет так, — согласился я, начав подниматься по лестнице с ней на руках.

Ее губы приникли к моему горлу, а поцелуи, которые она оставляла на коже, разожгли во мне такое желание, что я ускорил шаг, почти бегом поднимаясь наверх.

К тому времени, как мы добрались до восьмого этажа, я был чертовски близок к сердечному приступу, а она полностью расстегнула мою рубашку, и оставила на моем теле узоры укосов и засосов, а также следы от губной помады, которые я никогда не хотел смывать.

Я толкнул дверь на крышу и, едва дыша, выбрался на нее, нашел низкую стену на краю здания и сел, усадив ее к себе на колени, переводя дыхание.

— Я думала, тебя ничто не остановит, Адское Пламя? — поддразнила меня Бруклин, когда я задрал ее юбку на бедра и двинулся губами вниз по всей длине ее шее.

— Я бы поднял тебя по ста лестничным пролетам, если бы это дало мне хотя бы минуту между твоими ногами, любовь моя, — поклялся я ей, хотя, по всей вероятности, умер бы при попытке. Но не сдался бы.

— Только минутку? — снова поддразнила она, и я выругался, когда нащупал край ее трусиков и сдвинул их со своего пути.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — потребовал я, опустил руку между нами и вытащил свой член из брюк, позволив пирсингу заскользить по ее клитору и застонав от влаги, которую я обнаружил у нее между ног.

— Я хочу кричать так громко, чтобы меня услышали звезды, — прошептала она, требовательно подавшись бедрами вперед, и я сдался, направив свой член прямо к ее киске, а затем впился пальцами в ее круглую попку и насадил ее на свой член.

Бруклин запрокинула голову и застонала так громко, что я был почти уверен, что звезды действительно ее услышали, потому что эти мерцающие маленькие ублюдки явно наслаждались старым добрым шоу, когда я крепко сжал ее задницу и начал трахать глубоко и жестко.

Она сжимала в кулаках мои волосы, пока скакала на мне, встречая каждый толчок и умоляя о большем в перерывах между стонами, мы были как пара ненасытных подростков, которые никогда не смогут насытиться друг другом.

Бруклин уперла колени в кирпичи по обе стороны от меня, но вес ее тела заставил меня соскользнуть, и я выругался, опрокидываясь назад, потому что наш общий вес перевесил нас через край низкой стены, и смерть позвала нас, когда падение с восьмого этажа посулило стать нашим концом. Это был не самый худший способ умереть, глубоко похороненный в моей жене, с ее улыбкой, заставляющей меня гореть изнутри, но все же.

Я попытался оттолкнуть ее, и паника сжала мое сердце, когда мы начали падать, но прежде чем мы рухнули в пропасть, огромная рука схватила меня за лодыжку, а другая вцепилась в ее волосы, вытащив нас обратно в безопасность.

— Иисусе, — выругался я, снова садясь на стену и моргая, глядя на Джека, когда он стащил Бруклин с моих колен, оставив меня сидеть перед ними с вытащенным членом, пока мое сердце снова вспоминало, как биться.

— Рук, — прорычал Джек, и я кивнул.

— Да, ты спас ее, — выдохнул я.

— Как настоящий супергерой, — выдохнула Бруклин, протягивая руку, чтобы провести пальцами по его лицу, прежде чем наклониться и запечатлеть поцелуй на его губах, который я предложил ей подарить ему ранее.

Адреналин все еще струился по моим венам, а член пульсировал в своем покинутом состоянии, пока я наблюдал за ними, поэтому сжал его в руке и застонал, когда начал дрочить, наблюдая за тем, как он сжимал ее задницу, а его язык проникал в ее рот.

Часть меня хотела схватить его за длинные серебристые волосы и швырнуть вниз на асфальт за то, что он так прикасался к ней. Но другая часть меня была восхищена тем, что он снова спас ее, поэтому я наслаждался наказанием, наблюдая за ними, и принимал боль, которую это причиняло, ради того, чтобы полюбоваться этим чертовски сексуальным зрелищем. Ранее мне слишком сильно понравилось смотреть, как Матео трахает ее, но все равно было приятно оторвать ее от него и лишать его возможности кончить. Вот так я и метался взад-вперед в своих эмоциях.

— Ты когда-нибудь трахалась с супергероями, любовь моя? — тяжело дыша спросил я, дроча, и Бруклин прервала поцелуй с Джеком, повернувшись, чтобы покачать головой.

— Только со злодеями, — подтвердила она, что заставило меня почувствовать к ней всевозможную собственническую ревность, но мне это даже понравилось.

— Тогда как насчет того, чтобы попробовать? Устрой представление для одного из своих злодеев и посмотрим, смогу ли я сдержаться и не убить вас обоих за это.

Бруклин прикусила губу от возбуждения, услышав о такой возможности, и я улыбнулся, продолжая удовлетворять себя перед ней, наслаждаясь тем, как ее глаза не отрывались от движений моей руки, скользящей вверх и вниз по моему члену.

Она снова посмотрела на Джека, а затем медленно начала раздеваться, снимая с себя одежду вещь за вещью, пока не оказалась перед нами полностью обнаженной, потому что на ней не осталось ничего, кроме туфель на шпильках.

— Я тоже плохая, — прошептала она, пока он молча смотрел на нее, а