Клинок Айрис - К. А. Найт

ее как щит, пока ее охранники стреляют. Я снимаю пистолет с ее талии и стреляю в трех охранников, стоящих позади моих людей, а они просто смотрят, ошеломленные. Таща за собой ее умирающее тело, я разрезаю путы Николая и бросаю нож ему на колени, после чего достаю пистолет и стреляю вокруг Алины.

Я сдерживаю болезненный крик, когда пуля вонзается в мою ногу, так как я стреляю вслепую, прежде чем отбросить ее в сторону и покатиться по полу. Я останавливаюсь у ног охранника, когда он целится в Захара, который пытается освободиться.

– Он мой, – рычу я, отстреливая ему член. Он падает назад с воем, я кручусь, пропуская пистолет, направленный мне в голову, а затем они оказываются рядом со мной, сражаясь со мной.

Мы легко расправляемся с ними, пулевое ранение не замедляет моего движения. Я чувствую, что она сквозная, но бывало и хуже. Она не задела ничего важного. Просто идет кровь, и болит, слишком сильно, но я могу залатать ее позже. Пока что адреналин поддерживает меня, пока я не стою над последним мертвецом, и тогда я оглядываюсь вокруг, задыхаясь.

– Чисто, – зовет Алексей.

– Чисто, – отвечаю я.

Хромая к Алине, я вижу, что она уже мертва, а Алексей, Николай и Захар толпятся вокруг нее, образуя круг.

– Столько проблем из-за нее, – пробормотал Алексей.

– Вот тебе и семья. – Я вздыхаю. – Есть еще какие-нибудь тайные члены семьи, о которых я должна знать?

– Не думаю. – Захар пожимает плечами.

– По крайней мере, она мертва, – говорит Николай.

– Да, но это было слишком легко, – бормочу я, сжимая руку с пистолетом.

Я стреляю в ее тело, наблюдая, как оно дергается от силы, когда они делают то же самое, пока от нее не остаются только дырки от пуль и кровь. Вытирая лицо рукой, я поднимаю голову.

– Полагаю, это не делает нас квиты? Ну, знаешь, снова спасать твою жизнь? Я клянусь, у вас, ребята, перевес в сторону дам.

– Даже близко нет, маленькая лгунья, – фыркнул Николай.

Отлично. Они снова меня ненавидят. Это должно быть весело.

Пятьдесят шестая

Айрис

– Это необходимо? – Я вздыхаю, держа в руках веревку, обвязанную вокруг моих запястий. Я могу вырваться, если захочу, но я веду себя хорошо. Я знаю, что Алексей хотел моей смерти, но, конечно, после того, как я спасла их жизни, они не хотят, верно? Я имею в виду, они практически признались, что любят меня.

Не может быть, чтобы они сказали мне иначе.

Но нет, я привязана на заднем сиденье. Николай сидит рядом со мной и смотрит в окно, Захар - впереди, а Алексей ведет машину. Алексей не разрешил Захару сидеть сзади, явно пытаясь отдалить его от меня. Они снова возводят вокруг него стены.

Я не думаю, что они действительно хотят меня убить, но их честь, их законы и слова их отца будут побуждать их к этому. Так что нет, я буду вести себя хорошо и не дам им повода убить меня. Это моя миссия - измотать их, даже если у нас никогда не будет второго шанса вместе. От этой мысли у меня болит сердце.

У меня есть шанс на другую жизнь, на свободу, но без них она кажется пустой.

Когда мы отъезжаем от дома, где их бригада уже убирает место преступления, я закрываю глаза.

– Увидимся на другой стороне, – бормочу я, посылая свою любовь моему наставнику, который будет ждать меня. Когда я открываю их, Алексей смотрит на меня, как и Николай.

– Просто прощаюсь, – бормочу я, глядя в окно. Рана на ноге заставляет меня сжаться. Сейчас она болит и кровоточит. Николай посмотрел на нее и не слишком беспокоился, так что он просто перевязал ее. Думаю, если они собираются меня убить, то не будут утруждать себя тем, чтобы сначала вылечить меня.

Неважно, сколько раз в тебя стреляли, все равно больно.

Когда я вернулась в казино, меня провели через черный ход, но на этот раз я видела, куда мы идем. Как будто им все равно или они знают, что я не доживу до этого.

А может, они просто демонстрируют свой интерьер?

Да, именно так я и решила.

Словно не зная, что еще со мной делать, они привязывают меня в темнице Николая. Они наблюдают за мной, пока врач осматривает меня. Он делает мне укол чего-то и вправляет ногу, после чего уходит. Это тот же врач, что и раньше, и он бросает на меня грустный взгляд, когда уходит.

Думаю, все думают, что я умру.

Я смотрю на Алексея, пока трезвею.

– Помнишь, что я просила тебя пообещать? – умоляю я.

Я вижу, как он сглатывает и смотрит на Николая.

– Тогда покончим с этим сейчас, – говорю я, когда они не двигаются с места. – Да ладно. Если ты собираешься меня пристрелить, то давай сделаем это. Нет смысла ждать. Блядь, большинство из вас хотели сделать это уже несколько дней или с тех пор, как впервые женились. Сейчас самое время выплеснуть эту злость.

Я вскидываю бровь, и Алексей вздыхает, доставая пистолет. Моя улыбка спадает. Какая-то часть меня действительно думала, что он никогда не сделает этого. Не потому что он любит меня - я знаю, что он убьет того, кто ему дорог, если это будет означать спасение его семьи, - но из-за договора. Я снова ошибалась.

Он собирается убить меня, и я никогда не смогу попрощаться со своими братьями.

– Ты не оставляешь нам выбора, Айрис. Если это выйдет наружу...

– Я знаю. – Я грустно улыбаюсь, желая облегчить ему задачу, даже несмотря на страх, загрязняющий мою кровь. Я не опозорю ни их, ни свою семью мольбами. Я решила свою судьбу, когда согласилась на эту миссию, я знала о риске.

– Мне жаль. – Я вижу, что он говорит именно это, когда он подходит ко мне и прижимает ствол к моей голове.

– Алексей! – кричит Захар. – Подумай об этом...

Я медленно моргаю, сильнее прислоняю голову к стволу и думаю, не будет ли больно.

– Не позволяй ему смотреть. – Я закрываю глаза и жду смерти.

Пятьдесят седьмая

Алексей