Помощница Его Величества - Дарья Верескова

Парнишка, совсем юный, заметно моложе меня, только недовольно хмыкнул… а следом я услышала, как скрипнула дверь. Я отшатнулась, поспешно изображая растерянность. Честно говоря, я не ожидала, что мои прикосновения окажутся настолько действенными.

Лицо, едва освещённое колеблющимся пламенем свечи, не показалось мне опасным. Напротив — на нём ясно читалось смятение.

— Вы… леди… даже красивше, чем мне рассказывали, — пробормотал он по-простецки.

— Пожалуйста, воды…

Он растерянно оглянулся — фляга блеснула в самом углу, куда её отшвырнуло при открытии двери. Удивительно удачно, ведь именно этого я и добивалась, хотела, чтобы он отошёл.

Я сидела на полу, слабая, обессиленная, дышала с трудом, будто находилась на грани смерти.

— Вот! Держите, леди! — он бросился ко мне, быстро, волнуясь, а я не медлила ни секунды

Вскочив, я пронеслась мимо него и почти сразу захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной и безумно озираясь по сторонам. На мою невероятную удачу на двери оказался тяжелый засов, который я тут же опустила и отступила на шаг, неверяще глядя на дверь.

В следующую секунду в нее ударили с другой стороны, и парнишка жалобно вскрикнул.

— Не делайте этого! Я здесь только второй день, вы знаете, что со мной сделают? — он, похоже, не мог поверить, что я так просто его обманула, особенно после того как лежала почти бездыханная.

А я не могла поверить в его наивность. Где только нашли такого и как могли оставить одного с нами?

— Миолина! — рык принца отвлёк меня, и в ту же секунду я услышала, как парнишка начал громко звать на помощь, крича своим подельникам. Я подошла к двери, за которой был принц, но никакой задвижки там не обнаружила, как и замка.

— Не ищи ключа, он не у них.

— Что мне делать? — тяжело дыша, спросила я. Здесь, вне комнаты, запахи едва пробивались, словно основная магия была наложена на отдельные помещения темницы.

Его Высочество, судя по всему, выяснил намного больше меня и давно пришёл в себя, и я надеялась, что у него был план.

— Ты не можешь идти так в логово разбойников, — только теперь я поняла, что забыла покрывало в «своей» темнице и стояла совершенно голая, — Ты должна освободить меня, Миолина… во всех смыслах.

Последние слова я не поняла, но думала сейчас совсем о другом.

— Как?

— Ты должна обратиться, прямо сейчас. Сломай дверь, это особый раствор, на двери магия, мне не выбраться без твоей помощи.

— Я не умею обращаться! — нервно ответила я. Будто бы он сам не знал? — Я не контролирую свою пантеру, это же вы передавали мне кровь всё это время, чтобы я хоть как-то сохраняла разум…

— Мио! — впервые он назвал меня коротким именем, и это немного сбило волну растерянности. — Подойди.

Рука Его Высочества была настолько крупнее моей, что под дверью показались только пальцы — она явно не помещалась полностью.

— Ты должна выпить моей крови сама, столько, сколько понадобится.

— Даже с вашей кровью я не смогу…

— Мио, — вновь перебил он, в голосе звучал жёсткий приказ. — Ты обратишься прямо сейчас, выпустишь меня и выведешь нас из этого места.

Его голос был почти гипнотизирующим, успокаивающим, несмотря на твёрдость.

Будто он всем своим существом давал понять, что всё под контролем.

— Во мне живёт незыблемая, непоколебимая, чудовищная вера втебя. В то, что ты способна справиться с чем угодно и с кем угодно, даже там, где я не могу.

Я нервно выдохнула от неожиданности, не веря, что слышу такое, и чувствовала, как эти слова посылают мурашки по всему моему телу. Растерянно смотрела на крупные пальцы мужчины, в которого была влюблена, и которого давно в душе отпустила, и почти не слышала криков запертого разбойника.

— Как…

— Стань одним со своим зверем. Подумай о самом сильном базовом инстинкте, который ты ощущаешь, и отпусти себя, разреши чувствовать. Ты сможешь, Мио…

На самом деле, эти указания противоречили тому, чему нас обучали с детства, но обычные методы на меня не действовали. Возможно, из-за того, что я была гибридом, а может — потому что так и не обрела своё второе место силы.

Самый сильный инстинкт?

Я не знала, как Его Высочество поранил пальцы, но когда он вновь просунул их под дверью, они уже кровоточили, и я, наклонившись, осторожно коснулась их языком, думая лишь о том, как хочу быть ближе, искать прикосновений, нежности…

А потом очнулась уже стоя на четырёх лапах. Несчастный разбойник, наблюдавший за мной из прежней темницы, вскрикнул — явно не ожидал увидеть такую диковинную страшилку, и это немного потешило моё самолюбие.

Зелье Аликса Аретты, по всей видимости, всё ещё действовало, потому что разум начинал мутнеть, но в кои-то веки мы с пантерой хотели одного — выбить эту дверь.

Как только мне это удалось и я вошла внутрь, я тут же обратилась в человека и упала без сил. Казалось, сама комната вытягивает из меня остатки жизни, я не могла даже приподняться, стены будто давили на виски, сознание плыло, а по краям зрения сгущалась темнота.

— Мио… — Его Высочество подлетел ко мне и сразу начал оттаскивать в коридор, туда, где повсюду валялись обломки двери, грозя острыми щепками и торчащими древесными волокнами. — Приди в себя, пожалуйста.

Как он вообще мог стоять на ногах в той комнате? И в каком состоянии был Тавиен?

Со стороны темницы донёсся стон и медленное шуршание ползущего тела — это совершенно голый Тавиен, на коленях, пытался выбраться оттуда. Как ни странно, даже эти часы в заточении пошли ему на пользу — он выглядел лучше, раны немного затянулись.

Словно, будучи в обличии зверя, он не вылезал из драк и не восстанавливался.

— Миолина, — произнёс Тавиен, окончательно выползая и садясь у стены. — Не смотрите…

Я надеялась, что он и сам не смотрит — я была абсолютно нага, наверняка не слишком чиста, но всё случившееся за последние часы настолько выбило меня из равновесия, что стыд отступил, а нагота казалась чем-то обыденным. Будто я сама стала полузверем.

Каэлис Арно, однако, думал иначе.

Он быстро прошёл к дальнему концу коридора, где прежде находились двое разбойников, и вскоре вернулся с каким-то мешком. Разорвав дыру на самом его конце и в двух других местах, он осторожно, с поразительной нежностью помог мне приподняться и просунул мою голову в эту самую дыру.

Его собственная нагота, похоже, ничуть его не смущала, а я, едва очнувшись, поймала себя на том, что в свете одинокой