Сгорая от любви - Рокиа

я тянусь к ручке. Сегодня никто меня не остановил: все слишком обеспокоены возможными новыми атаками, и каждый взгляд устремлен наружу. Я открываю дверь, вхожу и закрываю её за собой. С подступившим к горлу сердцем я смотрю на красную тележку для уборки в углу. На ту самую, из-за которой умер Габриэль.

Все эмоции, что я пыталась сдерживать, взрываются, отдавая меня во власть рыданий. Дрожащими пальцами я сдвигаю тряпки на поверхности и нащупываю листы бумаги, которые спрятала ранее. На мгновение я замираю. Вот они. Я беру в руки листы священного писания, и с лицом, залитым слезами, опускаюсь на пол, начиная пролистывать их.

«Бесплодие Королевы — это наказание Небес за позор Короля. Жрецы знают, что очистить его можно лишь жертвоприношением незаконнорожденного сына. Но видения гласят, что дитя, рожденное благодаря жертве другого, понесет в себе проклятие, скрепленное кровью, и само его существование принесет боль всему царству. Без законного наследника Король обязан отречься от престола. Посему Король принимает риск подвергнуть свой народ великому бедствию и просит провести ритуал как можно скорее», — читаю я сорванным от рыданий голосом.

Это похоже на заметки — возможно, дневник первых Жрецов.

«Начаты приготовления. Стража отправляется в камеры, где заточен сын Короля, и конвоирует его в замковый сад».

Зрение застилает пелена, и слезы мешают читать дальше. Я прищуриваюсь и вытираю щеки рукавом. Переворачиваю лист и вижу другие выцветшие фразы, написанные всё более запутанным, трудноразличимым почерком.

«Час четвертый пополудни. Мальчик привязан к костру. Верховный жрец окропляет его горючим составом и поджигает. Жертвоприношение завершено. Незаконнорожденный сын мертв, позор Короля смыт».

Я вздрагиваю. Хотя я уже знала эту историю, мой желудок скручивается от чтения первейшего свидетельства жертвоприношения, которое привело к появлению Зла. Остальная часть этой страницы пуста. Следующая говорит о рождении законного наследника.

«Королева беременна, и празднования вспыхивают во всех уголках двора. Она родит в июне. Пока нет никаких знамений гнева Небес».

Я пропускаю пару заметок о состоянии здоровья Королевы в ходе беременности, доходя до самых родов.

«Принц родился здоровым и крепким, но Королева скончалась при родах. Король в трауре и отказывается видеть сына».

Эта информация не кажется мне тайной — та же история передается из уст в уста и сегодня… Не понимаю, зачем её скрывать.

«Принц демонстрирует выдающиеся умственные способности в юном возрасте, но Король по-прежнему отказывается видеть его…»

Я думаю о том, как отец обращался с Эдоардо, и понимаю, что история королевской семьи действительно повторяется во множестве деталей. Законный наследник обязан страдать от жестокости отца, караясь за грехи, которых не совершал. Я продолжаю читать.

«Король скончался. Законный наследник восходит на престол, и бедствия начинают рушиться на всё королевство. Земли становятся бесплодными и иссохшими, воды в источниках окрашиваются в черный цвет, а младенцы умирают во сне. Голод сгибает народ. Новый Король приказывает раздать запасы еды…»

Это три знамения. Пятна расплывшихся чернил мешают мне читать дальше, и в смятении я переворачиваю страницу. Я знала, что три знамения должны были явиться перед пробуждением Зла, но в этом отчете они напрямую связаны с присутствием нового Короля на престоле.

«Жрецы собираются на совет, чтобы истолковать эти бедствия. Их видения гласят, что проклятая кровь наследного принца изливается на королевство, как и было предсказано. Неправедная жертва, сделавшая возможным его рождение, не забыта Небесами. Происходящие катастрофы предвещают еще более страшное бедствие».

У меня дрожат руки. Я чувствую, что добралась до кульминации, до самого сердца пророчества. Наконец-то я узнаю правду о Зле и, возможно, найду способ остановить катастрофу до того, как она свершится.

«Грядет существо, чьей задачей станет убийство Членов Королевской Семьи и Жрецов за их святотатство. Это существо — реинкарнация сожженного сына, который восстанет с силой пламени, чтобы освободить мир от проклятого Небесами мерзости и снять проклятие с королевства».

Я дочитываю страницу за секунду с зияющей пустотой в груди. Это существо — не Зло… Это существо — мститель, посланный Небесами!

«Пока новый Король не будет убит, проклятие продолжит проявляться в бесконечном цикле реинкарнаций», — читаю я едва слышным шепотом. Добираюсь до последних строк, и дыхание перехватывает у меня в груди.

«Жрецы единодушно соглашаются сохранить это в тайне ради защиты королевства и единогласно утверждают…» — брови сдвигаются на моем лбу — «…объявить народу, что причиной их страданий является сожженный сын, ищущий мести. Его нарекут Злом, чтобы клеймить как врага всего королевства».

Это означает, что… нет. Не может быть.

Зло — это выдумка Жрецов. Зло на самом деле — мститель, пришедший освободить народ, который Королевская семья и Жрецы обрекли на века страданий ради своих грязных игр за власть.

Причина всех этих бесконечных бедствий — Эдоардо.

Ясмин

— Ты меня не помнишь? Твою подругу Анну так легко забыть, Лавиния?

Острие лезвия царапает мне шею, и её руки с силой блокируют мои плечи. Она назвала меня Лавинией.

Я сглатываю:

— Я понятия не имею, кто ты такая. Мы можем поговорить без того, чтобы ты приставляла нож к моему горлу?

— Поговорить?! С тех пор как ты появилась при дворе, ты приносишь одни проблемы! Обольстить Артура и затуманить ему мозги тебе было мало? Нет, судя по всему! Ты во что бы то ни стало хотела рассорить двух любящих братьев, стравив их друг с другом!

— Ты путаешь, — парирую я, но мои слова лишь еще больше её раздражают.

Она впивает острие в кожу, и от жгучей боли я сжимаю зубы.

— Ещё одно слово — и я перережу тебе глотку. Ты поняла меня, дрянь? — шипит она. — Шагай вперед.

Сердце выпрыгивает из груди, но я сохраняю спокойствие. Алази должна вот-вот выйти, и, возможно, если я буду медлить с её приказами… Я поднимаю ногу и делаю маленький шаг вперед, но Анна впивается ногтями в мои волосы и притягивает мою голову к своей груди:

— Без штучек, или я поклянусь, что с удовольствием разберу тебя по кусочкам. Знаешь, я стала куда опытнее в этом деле.

Я прикусываю язык, заглушая позыв закричать, и приятное покалывание начинает подрагивать в подушечках моих пальцев. Артур.

— Если ты сорвешь с её головы хоть один волос, я с удовольствием использую твой пепел как удобрение для сада.

Ледяной голос Артура долетает до моих ушей словно ласка. Она цепенеет, сжимает хватку сильнее и волочит меня за собой, оборачиваясь.

— Артур… — мурлычет она, и в её голосе прорывается нотка нежности, которую я с трудом могу понять.

Он наклоняет голову. Его глаза опускаются на мои