Десятый стежок - Джейн Джонсон

Потом она припомнила, что Нелл мертва, припомнила, как она умерла, и ей стало стыдно.

Нынче предстоял очень важный день. Сиди Касим намеревался привести к ним группу купцов, чтобы обсудить новое деловое предприятие. Весь предыдущий день женщины убирали дом, подготовили лучшую комнату для приема гостей, обрызгали подушки розовой водой, выбили ковры, вычистили и отполировали всю бронзу и дерево. Более того, они нанесли завершающие стежки на несколько новых вещей, которые хозяин теперь мог представить в качестве образцов. Последние два месяца они только тем и занимались, что вышивали узоры серебряной и золотой нитью, чтобы представить набор своих лучших изделий, которые синдикат торговцев затем выставит напоказ в Мекнесе и Фесе, в Лараке и Сафи, даже в самом Марракеше. С этой целью они подготовили роскошно отделанную полную конскую сбрую – попону, отороченную золотой бахромой с кистями и расшитую по углам богатым узором, потрясающе расшитую накидку на седло, которую потом пришьют к коже, подпругу и упряжь с уздечкой и поводом, также богато изукрашенные золотом. В дополнение к этому среди образцов имелись также обычные парадные и церемониальные одежды, брачные покрывала и вуали, пояса, галуны, накидки. Раис в последние дни навещал их более часто, чем обычно, давал советы касательно фасонов и материалов для седельной накидки и упряжи.

Сейчас девушка ждала, когда он появится, под предлогом того, что нужно развесить на террасе крыши выстиранное полотно. Долго ей ждать не пришлось.

Через несколько минут у подножия холма ниже дома появилась группа людей, тепло одетых и закутанных в плащи и тюрбаны от холодного ветра. Ее глаза безошибочно выделили самого высокого, даже несмотря на расстояние и на то, что все они шли медленно, почти брели. Когда они приблизились, аль-Андалуси поднял голову и встретил ее взгляд – он притянул его как железо к магниту, – и девушка пригнула голову, испугавшись того, как забилось у нее сердце.

Позднее Кэтрин сама принесла в гостиную, где собрались все эти мужчины, огромный серебряный чайник, чайные стаканы и миндальные пирожные, испеченные нынче утром. Гости курили и что-то громко обсуждали. Взгляд хозяина скользнул по ней, она заметила, как расширились его глаза, и поняла, что произвела должное впечатление. Кэт поклонилась и вышла со всей приличествующей скромностью, не глядя ни вправо, ни влево, но вечером она ждала у себя в комнате, когда раис постучится к ней в дверь, и не осталась разочарованной.

– Кажется, ты принесешь мне много деньги, – сообщил он, встав в дверном проеме и опершись о косяк.

Кэт отложила книгу и подняла глаза. У него были расширены зрачки – чего-то накурился вместе с гостями. Он подбрасывал на ладони свои четки, подергивая за нитку, и маленькие полированные камешки постукивали, падая ему в руку.

– За накидку на седло? – спросила она, очень довольная. – Или за свадебные наряды?

Аль-Андалуси улыбнулся:

– Хусейн Малуда предложил мне целый состояние. За тебя.

Кэт побледнела.

– За меня?

– Он говорит, что образцы вышивка замечательны, но та, которая их сделал, еще сильнее замечательна. Несомненно, ты произвела на них впечатлений больше, чем твой работа.

У Кэт застучало в висках. Она совершила роковую ошибку, рассчитывая получить только одобрение. За всеми делами и заботами она как-то подзабыла, что сама по-прежнему остается товаром, вещью, которую можно продать и купить.

– И что вы ему ответили?

Он снова подбросил свои четки, потом собрал их в ладонь и сунул под рубаху.

– Еще ничего.

– Почему? – Вопрос вырвался у нее слишком быстро и прозвучал слишком отчаянно. Кэт чувствовала, как горит у нее все лицо и даже шея.

– Потому что я еще не решил, что с тобой делать. Он не один, кто предлагать за тебя хороший цена.

– Значит, кто-то еще пытался меня у вас купить?

– Да, один пытался, это был несколько месяц назад, только, к сожалению, он не пришел прямо ко мне, но пошел вместо это к Сиди аль-Айячи.

– К сожалению?..

– Сиди решил заключить с ним другой сделка.

– Вы все, кажется, считаете, что меня можно продавать и покупать, как… прямо как верблюда!

Он снова засмеялся.

– Ах, Кет-рин, когда ты в такой алый одежда и весь в серебре… Никогда не видел такой прекрасный верблюда! Однако… – аль-Андалуси потер себе щеку, – один такой я помню, с огромный черный глаза и такой норов, что она пугал любой всадник, она кусался и плевался от самый малый причина. Ты мне этот верблюд напоминаешь. Но и ее в конце укротили.

Кэт упрямо нагнула голову:

– Меня вам никогда не укротить. Я не животное, чтоб подчиняться вашей воле, да и чьей угодно другой!

Красный луч заходящего солнца попал раису прямо в глаза, и они сверкнули алым пламенем, так что на секунду он принял совершенно демонический вид, словно джинн, о котором так часто говорили ее ученицы. Но тут он отступил на шаг назад, в коридор, и красный отсвет пропал. Потом мужчина быстро прошел на балкон, тихо сказав на ходу:

– Именно поэтому я тебя и люблю, Кет-рин-Энн Триджинна.

Ветер подхватил его слова и унес их в темнеющее небо.

На следующее утро Кэт вместе с Лейлой пошла на сук в надежде разыскать некую женщину, умевшую делать очень красивые плетеные галуны. Они понадобились им для отделки конской головной упряжи. Кэт такие походы очень нравились. Они давали ей возможность получше узнать мир, в котором она теперь жила, впитать в себя его виды и ароматы, притвориться, что она – свободная женщина с деньгами в кошельке, которые может тратить по собственному усмотрению. В своей джеллабе и под прикрытием хиджаба она не обращала на себя особого внимания, во всяком случае не больше, чем любая другая в подобной же одежде, исключая те случаи, когда кто-то замечал ее белые руки или синие глаза. Тогда марокканцы быстро склоняли головы, улыбаясь при этом, хотя у многих взгляд сразу становился каменным, а некоторые даже шарахались в сторону.

– Некоторые старики считают, что мы про́клятые, – сказала ей Лейла. – Потому что у нас кожа бледная, как у свиней. Они уверены, что мы порченые, нас коснулся дьявол. Но у тебя синие глаза, а здесь считается, что это приносит счастье и удачу. Может быть, именно это тебя и спасет в конце концов. – Она не объяснила, что именно хотела этим сказать.

Они нашли нужную им мастерицу в задней комнате ее небольшой лавки почти в самом центре медины. Женщина сидела, сгорбившись над своей работой, которая