Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

— Спасибо, что довезли меня сюда, — сказала Триск. — Дальше я сама. Это моя остановка.

Но, прежде чем Рипли и Орхидея успели возразить, Даниэль дёрнулся и вылез из фургона раньше неё.

— Даниэль! — протестующе крикнула она, но его челюсть была сжата, и Триск поняла — назад он не вернётся.

Орхидея тоже рванула вперёд, стремительно вылетев наружу, легко увернувшись от Триск и усевшись ему на плечо.

— Это и моя вина тоже, — сказал Даниэль, застёгивая куртку, полученную от капитана Пелхана, и Триск бессильно осела.

— Идёшь? — спросил он.

— Плохая идея. Очень плохая идея, — пробормотала она, потом громче: — Рипли, держи Такату в фургоне.

Она выскользнула наружу, чувствуя, как жёсткий асфальт отзывается болью аж в черепе. — Тебя здесь быть не должно, — добавила она, когда они с Даниэлем двинулись вперёд.

— А когда разговор — плохая идея? — сказал Даниэль, окончательно убеждая Триск, что он понятия не имеет, во что лезет.

Позади них дверь фургона со скрипом приоткрылась, и Триск резко обернулась, раздражённо вздохнув, когда Таката начал вылезать. Но окликнул его вовсе не она.

— Дональд, вернись в фургон. Я сказал твоей матери, что доставлю тебя домой к завтраку, — произнёс Пискари.

— Чувак! Откуда вы знаете моё имя?! — выпалил подросток и тут же взвизгнул, когда Рипли дотянулась через широкое сиденье, дёрнула его обратно и велела сидеть тихо, иначе оторвёт ему яйца и скормит троллю под мостом Твин-Лейкс.

Дверь фургона снова захлопнулась, и Триск остановилась прямо перед двумя вампирами.

— Пообещайте, что отпустите их, — сказала она, ощущая ответственность. — Сделайте это — и мы пойдём тихо.

Пискари улыбнулся, сжав губы, чтобы скрыть клыки.

— Я так и намеревался, — ответил он, его гладкая речь делала его старше, чем он выглядел. — Но у нас не хватает одного человека, — добавил он, глядя вверх, на вершины окружающих утёсов, откуда скатилась и упала каменная глыба. — Доктор Каламак всё ещё без сознания?

Откуда он это знает? — подумала она, кивнув, испытывая одновременно облегчение и тревогу от того, что Кэл тоже оказался втянут.

— Пока, вероятно, так проще, — сказал Пискари, приподняв брови и кивнув наблюдавшим людям; один из них шагнул вперёд. Сэм присоединился к нему, и свет фар мелькнул по их фигурам, когда они направились к фургону, перебросились с Рипли парой слов, затем ловко забрались внутрь и аккуратно укутали Кэла в одеяло, которое Триск получила от Мэй.

— Вы… вы вампир, — выпалил Даниэль, покраснев, когда Пискари удивлённо посмотрел на него. Всё ещё неся Кэла, вампир-хиппи ахнул, его глаза расширились.

— А ты — проблема, доктор Планк, — сказал Пискари, сцепив пальцы. На нём было кольцо настроения, чернее ночи, и Триск показалось странным видеть такой аксессуар на столь утончённом человеке.

— Обычно нет, — ответил Даниэль. — В смысле, обычно я не проблема. Я всегда доктор Планк.

Триск неловко поёжилась.

— Он умеет соблюдать тишину. Он её не нарушит. Обещаю.

— Сэр… — начал было вампир-хиппи, но Пискари покачал головой.

— Посмотри на него. — Он кивнул на Даниэля. — У него на плече пикси. Слишком поздно. Он знает, кто мы такие.

Триск побледнела, когда Пискари перевёл на неё жёсткий взгляд.

— Я не вижу нужды заставлять доктора Планка замолчать… пока, — добавил он, одёргивая рукава пиджака и улыбаясь так, чтобы она увидела слегка увеличенные клыки.

— Вы к нему не притронетесь. Ни сейчас, ни потом, — сказала она, даже удивляясь, с какой заботой они несли Кэла, поддерживая его голову и следя, чтобы он ни обо что не ударился, пока осторожно укладывали его на землю рядом с одной из чёрных машин. Водитель открыл багажник, и у Триск вырвалось: — Подождите. Вы не можете положить его в багажник.

Невозмутимо Пискари жестом велел им следовать за собой.

— В салоне нет места. Обещаю, ему будет удобно. Нам нужно ехать. Пискари хотел бы с вами поговорить.

И почему ты говоришь о себе в третьем лице? — раздражённо подумала она.

Даниэль нахмурился.

— Мне показалось, вы сказали, что вы Пискари.

Глаза вампира следили за Орхидеей, пока та наблюдала, как Кэла укладывают в багажник, хихикая как сумасшедшая.

— Я — и не я, — ответил он, глянув на восточный горизонт, где уже проступал намёк на солнце. — Ну что, пойдём?

Внезапно Триск совсем расхотелось садиться в машину — даже несмотря на то, что Кэл уже был в багажнике. Стало очевидно: Пискари — истинный неживой, не молодой «живой» вампир, стоящий перед ними. Мастер-вампир, управляющий разрозненными семьями города, был достаточно стар и силён, чтобы владеть одним из своих детей — видеть их глазами, говорить их ртом.

— Либо я, либо анклав, — сказал Пискари, угроза была предельно ясна. — Они будут здесь с минуты на минуту.

— Почему я должна вам доверять? — спросила она, и Даниэль с Орхидеей снова встали рядом.

Пискари начал терять терпение.

— Я сказал им, что вы в поезде. Они довольно скоро выяснят, что из Чикаго поезда не отправляются. Даю вам слово, я не передам вас анклаву без возможности публично высказать ваши претензии. Мне не нравится то, что я слышу, и я надеюсь, вы сумеете пролить свет на ситуацию.

Он улыбнулся — но в улыбке не было ни капли тепла.

Неуверенно она оглянулась на Такату и Рипли, наблюдавших из фургона. Даниэль выглядел испуганным, но решительным. Орхидея стояла у него на плече и, заметив взгляд Триск, раздражённо трепыхнула крыльями. Рипли могла бы пойти на таран, если бы её попросили, и с её навыками вождения и мечом Орхидеи они, возможно, смогли бы уходить от вампиров час или два. Но повторный захват был неизбежен. Два часа могли бы хватить, чтобы донести правду. А могли и нет. Я не хочу подвергать их опасности.

— Доктор Камбри, — мягко подтолкнул Пискари, — ваш эльфийский анклав недоволен. Этого должно быть достаточно, чтобы вы доверились мне хотя бы на время.

На время. А что будет потом — вопрос открытый. Добровольно войти в дом мастера-вампира было неразумно, но, если кто и мог заставить анклав слушать, так это другой высокопоставленный Внутриземелец. Потому Пискари просиял, когда она кивнула, сутулясь, направляясь к машине, где спрятали Кэла.

— Откроете мне дверь? — спросила она водителя. Тот поспешно подчинился. Это ужасная идея, — подумала она, махая на прощание Рипли и Такате и забираясь внутрь.

Машина оказалась роскошной: мягкие сиденья, тёплый воздух из вентиляции успокаивал в предрассветном холоде. Даниэль сел следом за ней, но, прежде чем Триск успела сдвинуться к другому краю, распахнулась вторая дверь, и Пискари ловко устроился внутри. Неловко она оказалась посередине длинного диванного сиденья — зажатая между Даниэлем и мастером-вампиром, смотрящим