Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

— Ульбрин, — сказала она, и Кормель кивнул. Он выглядел в точности как политик: молодой, идеалистичный и ловкий на язык.

— В числе прочих, — сказал Кормель, протягивая руку через бар к Даниэлю. — Доктор Планк, — затем взял руку Триск; кольца на его пальцах блеснули. — Доктор Камбри.

Кормель повернулся к Кэлу, спящему на диване, и Орхидея тут же вмешалась:

— Доктор Придурок, — сказала она, и живой вампир хмыкнул, показывая небольшие, но острые клыки.

— Это Каламак? — Кормель быстро подошёл и встал над ним.

Глаза Триск сузились, когда вампир закрыл глаза и глубоко вдохнул, словно принюхиваясь к Кэлу. Возможно. Эльфы встречались достаточно редко, и он мог никогда раньше не сталкиваться с ними.

— Я думал, он будет выше.

Орхидея подлетела и зависла рядом с Кормелем. От хлопка её крыльев мужчина распахнул глаза.

— А я думала, он будет умнее, — сказала она своим высоким голосом, полным презрения.

Кормель улыбнулся, запуская руку в карман и доставая серебряную проволоку.

— Его стоит разбудить. Либо сейчас, либо уже перед советом.

Триск подавила вспышку страха — ей не понравилось, что Кормель это заметил.

— Он будет только лгать. Попытается сбежать. В таком порядке, — сказала она.

— Истина выйдет наружу.

Кормель присел, закрепляя серебро на запястье Кэла.

— Теперь он не может колдовать. По крайней мере, не через лей-линию.

Орхидея фыркнула, рассыпав облачко пыли.

— Да он и раньше особо не колдовал, — сказала она, а Даниэль, вполне довольный за барной стойкой, пробормотал, что это всё равно больше, чем он сам умеет.

— Что это? — настороженно спросила Триск, когда Кормель выпрямился, и коснулась своего запястья, указывая на металлический ободок на руке Кэла. — Зачарованное серебро? Где ты его взял?

Кормель ухмыльнулся — совсем не по-вампирски.

— Вампиры постоянно пользуются ведьмовской магией. А как ты думаешь, Пискари умудряется так хорошо выглядеть? Ему больше пятисот лет.

— Да ладно, — Даниэль поднял голову, оттирая случайные капли лимонада со стойки.

Кормель неспешно вернулся к бару и взял стакан, который налил ему Даниэль.

— Это правда, хотя, согласен, крайне необычно. Сам Пискари… необычен. Большинство нежити живёт всего лет сорок после первой смерти. Дольше держатся лишь те, кто достаточно умён, чтобы убедить новых живых вампиров, будто любит их, и кто добровольно получает от них необходимую кровь. Именно поэтому Пискари настолько обеспокоен сокращением человеческого населения, что готов действовать, когда инстинкт велит сидеть тихо и оставаться в тени.

Он сделал глоток лимонада, взгляд задержался на льде.

— Я говорю ему, что равновесие восстановится само, но у него нет души, и потому он не способен принять это на веру.

— Вы не просто берёте её? Кровь, я имею в виду? — спросил Даниэль.

Орхидея ахнула, явно смутившись вопросом. Кормеля же это не задело.

— Уже давно нет. Это привлекает слишком много внимания, да и необходимости нет. Живых вампиров хватает, чтобы покрывать потребности. — Его взгляд скользнул к бару. — Или хватало. Нежить не берёт кровь у больных или детей.

Кормель оглянулся на диваны и кресла вокруг длинного овального кофейного столика.

— Ты сама его разбудишь или дашь это сделать Ульбрину?

— Давай, буди этого увальня, — подбодрила Орхидея. — Хочу видеть его лицо, когда он поймёт, что оказался в подвале вампира.

Соглашаясь, Триск прошептала слово на латыни и сняла заклинание сна.

Кэл резко всхрапнул, просыпаясь; его рука тут же метнулась к лицу, оценивая по густой щетине, сколько он проспал. В отличие от Даниэля, он не видел бритву уже два дня, и его младенческая борода делала его на удивление… эффектным.

Даниэль прочистил горло, и взгляд Кэла дёрнулся с высокого потолка, каменных стен и густого ковра к бару, где они стояли. Глаза Триск сузились, уловив внезапную вспышку ненависти, направленную на неё. Самодовольно она подняла стакан и шумно отпила, зная, что его мучает жажда.

— Где я? — прохрипел он, хватаясь за горло и закашлявшись.

Орхидея метнулась к нему и резко затормозила, осыпав его серой пылью по инерции.

— Цинциннати, — сказала она жёстко. — Шоколад в чили не чувствуешь?

Улыбка Триск стала ещё самодовольнее, когда Кэл дёрнул тонкую полоску на запястье и нахмурился, осознав, что не может колдовать.

— Миленько, — сказал он, затем замер, оценивая Ринна Кормеля, пока тот пересекал комнату и ставил перед ним полный стакан.

— Я Ринн Кормель, — сказал он, когда Кэл потянулся к лимонаду и осушил его одним глотком; кадык дёрнулся. — Ты в гостиной Пискари. Са’ан Ульбрин в соседней комнате.

Кормель отступил на шаг, и отвращение отразилось в изгибе его губ.

— Возможно, тебе стоит причесаться. Скоро будешь давать показания. Какие уж есть.

Кэл судорожно вдохнул, задыхаясь.

— Они не поверят Триск, а поверят мне, — сказал он, ставя стакан.

Кормель демонстративно передвинул его на подставку.

— Пикси и…

— И кто? — сказала Триск, разогреваясь, но всё было очевидно. — Тёмный эльф. Гражданин второго сорта.

— Да? — Орхидея рванулась вперёд, крылья яростно загрохотали, но Кормель протянул руку, поймал её за ногу и оттащил в безопасное место. — Ну ты и дерьмо тролля, Каламак. Дерьмо тролля на палочке!

Но правда была в том, что он оказался прав, и выходка Орхидеи мало утешила Триск.

— Это был её помидор, его вирус, — сказал Кэл, когда Кормель сел напротив него, закинув одну ногу на колено. — Ты правда думаешь, что я стал бы намеренно нарушать баланс? Она просто валит на меня свою некомпетентность.

Хватка Триск на стакане усилилась, и Даниэль аккуратно забрал его у неё из руки.

— Беру свои слова назад, — сказала Орхидея. — Он — дерьмо тролля с личинками. Нет… он личинка, пожирающая дерьмо тролля.

Кормель наполовину спрятал улыбку.

— Мне всё равно, кто начал чуму, — сказал он. — Честно говоря, я бы пожал руку тому, кто это сделал, будь он или она сейчас здесь. Это снизило численность людей настолько, что оборотни, ведьмы и даже вампиры могут выйти из подполья и не стать мишенью. Особенно если мы будем работать вместе, помогая более слабым из наших. — Он лукаво улыбнулся. — Видишь ли, это моя идея. Но продавать её придётся Пискари.

Даниэль медленно кивнул, и Триск подумала, что дело не столько в согласии, сколько в том, что выход из тени спас бы ему жизнь.

Кэл подался к краю дивана, явно собираясь встать и размять ноги.

— Ты правда думаешь, что нам стоит выйти? — спросил он, но тут же откинулся назад, когда Кормель едва не зарычал на него. — После того как мы сократили их численность?

— Нет. Я думаю, тебе стоит спрятаться, — легко сказал Кормель. — Спрятаться, пока остальные из нас выйдут и исправят то, что ты