Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

— Я хочу, чтобы Внутриземельцы узнали правду о том, где началась эта чума, — сказал Пискари, и все взгляды обратились к Ульбрину. — Раз уж она оказалась у моего порога, я пригласил тебя.

Лицо Ульбрина стало образцом сдержанной ярости.

— Тебе не следовало бежать, Триск, — холодно сказал он. — Бегут только виновные.

— Я не убегала, — ответила она ровно. — Я бежала к чему-то.

Кэл сидел глубоко в подушках, демонстративно скрестив руки на груди.

— Меня задержали?

— Я предпочитаю думать о тебе как о своём госте, — сказал Пискари. — Но ты останешься здесь, пока я не услышу правду.

Ульбрин подался к краю дивана.

— Я сказал тебе, что произошло, — раздражённо заявил он. — Доктор Каламак должен был проверить, сделала ли работа доктора Камбри тактический вирус доктора Планка безопасным для Внутриземельцев. Прежде чем Кэл успел сообщить мне о своих катастрофических выводах, вирус вырвался и самопроизвольно прикрепился к помидору, над которым она работала.

— И именно поэтому он подписал разрешение за день до выхода вируса из-под контроля? — сказала Триск. — Почему он дал добро на PTV для живых испытаний? Между вирусом Даниэля и Т4 «Ангел» не было точки сопряжения, пока он её не создал, — сказала она, глядя на Кэла. Чёрт возьми, это что — ухмылка?

— Очевидно, она дала вирусу доктора Планка те же точки прикрепления, что и своему помидору, — продолжил Ульбрин, игнорируя её. — Срезала углы, что и привело к чуме, с которой мы теперь вынуждены иметь дело. Это была ошибка, но ошибка невинная.

— Чушь собачья! — взорвалась Триск. — Кэл намеренно создал мост между нашими двумя продуктами. Я могла бы объяснить как — если бы он не уничтожил мою лабораторию и все доказательства.

Ульбрин развёл руки перед собравшимися представителями Внутриземелья.

— Очевидно, ей не следовало позволять работать без надзора. Но она хороший исследователь, и я уверен, что она доведёт дело до конца и остановит чуму. Я приношу извинения за её недостаток опыта. Это моя вина. Я поставил её в такое положение.

Ты маленький ублюдок, — подумала она, кипя от ярости, когда Даниэль протянул руку через бар, и она оттолкнула его успокаивающее прикосновение.

Профессор Толь хмуро смотрел на Триск поверх очков.

— Вы позволили тактическому вирусу прикрепиться к своему помидору? Это глупейшая ошибка.

В ярости Триск вдохнула, готовясь послать их всех к чёрту, но её слова застряли, когда Ринн приложил палец к губам. Она медленно выдохнула — не менее злая, но доверяя его наполовину скрытой улыбке.

— Триск говорит правду, — сказала Орхидея, и глаза Кэла убийственно стрельнули в сторону пикси. — Я была там, когда Кэл создал мост между вирусом и помидором.

Ульбрин застыл в внезапной тишине. Крылья Орхидеи порозовели, когда она заметила, что все смотрят на неё.

— Я больше не летаю в твоём саду, Каламак, — сказала она, подпрыгивая, чтобы её платье взметнулось. — Ты сказал мне, что хочешь доказать, что её работа опасна, а твоя — безопасна. Если бы тебя действительно волновала безопасность, ты бы не обещал Саладану производство и распространение другой работы Триск.

— Он что сделал?! — воскликнула Триск.

— Ты сделал это, чтобы причинить ей боль, Кэл, — сказала Орхидея; её пыльца сияла так ярко, что на неё было трудно смотреть. — Чтобы помочь себе, а не своему народу.

— Вы собираетесь поверить слову пикси, а не моему? — сказал Ульбрин, но он вспотел, и Пискари небрежно протянул руку, поймав ногу Орхидеи, когда та яростно рванулась к Ульбрину. Закипая, она захлебнулась собственной пыльцой, визжа на Пискари, чтобы тот её отпустил.

Ульбрин выпрямился, лицо осунулось.

— Передайте доктора Камбри под мою юрисдикцию. Я займусь началом исправления ситуации, — сказал он, но оборотни сблизили головы, перешёптываясь, а губы профессора Толя сжались в задумчивую линию, пока он стоял за баром рядом с Даниэлем.

— У меня есть сомнение, — сказал Пискари насмешливо и тихо.

— Доказательства были уничтожены в огне. В огне, который она устроила, — сказал Ульбрин, и Кэл вскочил, но Ринн Кормель тут же вдавил его обратно.

— Это возмутительно! — взорвался Ульбрин, когда карие глаза Пискари вспыхнули чёрным. — Я требую, чтобы вы передали мне доктора Каламака и доктора Камбри.

— Требуешь? — сказал Пискари, настолько спокойно сидя на диване, что он уже казался ненастоящим.

Глаза Ульбрина сузились, и Триск напряглась, почувствовав, как член анклава коснулся лей-линии.

— Возможно, ты прав, — сказал Пискари, и Даниэль выдохнул, заметив явное ослабление напряжения не только у Ульбрина, но и у оборотней и Кормеля.

Из-за барной стойки профессор Толь перебирал потёртый амулет лей-линии.

— Я отчаянно надеялся этого избежать, — продолжил Пискари, — но, как ты говоришь, доказательства того, кто подтасовал точки соединения между видами, — было уничтожено в огне. Я не имею ничего против показаний пикси, но другие — будут.

— Спасибо, Пискари, — чинно сказала Орхидея и перелетела обратно, усевшись на плечо Даниэля.

— Тогда вы передаёте их мне? — спросил Ульбрин; его улыбка дрогнула, когда внимание Пискари сместилось к дальнему углу комнаты.

— Рик? — окликнул мастер-вампир, и глаза Триск метнулись к забинтованному мужчине в инвалидном кресле. У неё отвисла челюсть, когда она вспомнила, что говорил Найлс, пытаясь сжечь их заживо в её грузовике. Боже… Рика сожгли в его вторую жизнь? Неживые вампиры не чувствовали любви — но боль чувствовали.

Ульбрин резко сел, лицо его опустело, когда Лео выкатил вперёд человека в бинтах.

— Рик? — сказал Даниэль, и фигура слегка пошевелилась, подняв перебинтованную руку в знак подтверждения. — В новостях говорили, что ты погиб!

— Я и погиб, — прохрипел Рик, и Триск побледнела, когда вверх поднялось странное, тонкое бульканье. Он смеялся. — Я погиб, — повторил он, и ужасный звук захлебнулся ничем. — Кэл сжёг меня заживо, когда понял, что я узнал о его вмешательстве в «Ангел»-помидор и PTV доктора Планка. Он спрятался в своём круге, когда с потолка потек огонь, как жидкое солнце. Он смотрел, как я горю, и ничего не сделал.

Триск вздрогнула, когда фигура, укутанная в белое, повернулась к Кэлу; голод и ненависть за бинтами было легко разглядеть. Чёрные глазницы, окаймлённые красным, уже совсем не походили на человеческие.

— Думаешь, твоё путешествие сюда было болезненным? — прохрипел Рик, его красивый голос исчез. — Возможно, когда-нибудь я поблагодарю тебя за то, что ты отправил меня во вторую жизнь. Но не сегодня.

Пальцы профессора Толя застучали по барной стойке. Ульбрин начал отодвигаться от Кэла, и, заметив это, Пискари нахмурился.

— Мне жаль, Рик. Спасибо, — сказал Пискари, жестом велев Лео вывести его.

Жуткий, хриплый смех Рика прошипел над всеми, и Даниэль повернулся к Пискари, лицо его было белым.

— С ним всё будет в порядке?

Пискари, казалось, удивился