Академия Высших: студенты - Марта Трапная

– Подожди, – Раст отвел руки Чоки, – ты же умирал от голода.

– Это была временная слабость! – Мурасаки обулся и взялся за ручку двери. Обернулся. – Хорошего вечера, мальчики. Чоки, имей в виду, что Раст мне нужен на первой паре живым и бодрым, у нас практикум. И я не собираюсь отдуваться за двоих.

Он выскочил за дверь, как будто внутри полыхал пожар. Он и полыхал… в некотором роде. Холодный ледяной пожар одиночества.

Снаружи действительно шел снег. Маленькие одиночные снежинки, больше похожие на мелкий дождь. Мурасаки натянул капюшон на голову и побежал в сторону студенческого центра. Уже войдя в столовую, он понял, что напрасно решил ужинать здесь, а не дома. То ли из-за погоды, то ли еще из-за чего, столовая была забита. Свободные столики? И не надейтесь. Хорошо, если свободный стул получится найти!

Мурасаки занял место за длинным столом с незнакомыми первокурсниками. Через пару минут обнаружилось, что напротив и наискосок, через два человека сидит Фиеста и изо всех сил старается привлечь его внимание. Мурасаки улыбнулся, кивнул ей и вернулся к ужину в надежде, что или она закончит раньше и уйдет, или он. Он меланхолично жевал рис, стараясь больше не поднимать взгляд. В последние дни иногда он будто проваливался в прошлое, отвечал на улыбки, шутил, начинал болтать со всеми вокруг, потом спохватывался, что он тут задержался, а Сигма его уже заждалась, тут же вспоминал, что Сигмы здесь нет… и это было как просыпаться после хорошего сна в холодную отчаянную безнадежную реальность. Поэтому Мурасаки старался не расслабляться. И ни с кем не разговаривать.

Он успел выйти из-за стола раньше, чем Фиеста, но она догнала его в холле.

– Мурасаки, подожди!

Он остановился и обернулся. Фиеста быстро шла к нему, на ходу набрасывая белую-белую пушистую меховую курточку.

– Ты к себе? Нам по пути, кажется.

Мурасаки холодно смотрел на нее.

– Нет, я не к себе. Нам не по пути.

– А куда ты?

Мурасаки пожал плечами.

– Это не тот вопрос, который вежливо задавать незнакомым людям.

– А мы знакомы, – она улыбнулась. – Почему ты такой мрачный, Мурасаки?

– Потому что настроение не регламентируется правилами Академии, – ответил Мурасаки и пошел к выходу.

Он надеялся, что на улице Фиеста отправится к себе, особенно если он демонстративно пойдет в другую сторону. Например, к воротам. Но Фиеста решительно шагала рядом с ним и не собиралась отставать.

– А правда, что у тебя была девушка?

– Нет!

– О, я так и думала! – рассмеялась Фиеста. – Ты не похож на парня, который умеет ухаживать за девушками и все такое.

Мурасаки резко остановился и развернулся к Фиесте.

– Я умею ухаживать за девушками. Но я не собираюсь ухаживать за тобой. Потому что у меня есть девушка.

– Но ты же только что сказал, что нет, – растерялась Фиеста.

– Я сказал, неправда, что у меня была девушка, потому что у меня есть девушка. Еще вопросы есть?

– Да, – улыбнулась Фиеста. – Кто она, твоя девушка? Можно узнать, кому так повезло?

Мурасаки вздохнул.

– Ее зовут Сигма. Она студентка Академии.

– А, – выдохнула Фиеста, – так мне про нее и говорили. Как же она может быть девушкой, если ее здесь нет? Говорят, ее нет в живых.

Мурасаки, склонив голову к плечу, рассматривал Фиесту. Ну ладно, Лал, Марина, Альфа, все они влюбились в него давным-давно, когда он был веселым беззаботным придурком. Но Фиеста его таким не застала и все равно. Что они находят в нем? Что? Красивые глаза? Так их едва видно! Что в нем такого, что эта девочка уже предъявляет на него какие-то права, увидев всего пару раз?

– Знаешь, Фиеста, когда человек исчезает из жизни, он не исчезает из сердца. Если он был именно там, а не где-то повыше.

– Повыше? – нахмурилась Фиеста. – Где это?

– В гипофизе. Почитай, как устроен человек, узнаешь много интересного.

Фиеста рассмеялась.

– То есть девушка у тебя есть, пока ты ее помнишь. Ладно, поговорим через месяц. Пока-пока, – она помахала ему рукой и ушла.

Мурасаки пожал плечами. Можно подумать, что-то изменится через месяц. Кто-то будет ощущать запах гари и пыли вместе с ним? Или, может быть, догадается, когда ему нужен гранатовый сок и вода, а когда – оставить в покое? И это неправда, вздохнул Мурасаки, что всем влюбленным кажется удивительным человек, в которого они влюблены. Сигма казалась ему удивительной, даже когда он не был в нее влюблен.

Мурасаки вздохнул и по привычке вытер слезы. Может быть, Фиеста права и через месяц ему станет легче. Он ведь и сам думал, что ему становится легче. Но стоило ему увидеть, как близки могут быть два человека, как выяснилось, что боль никуда не делась. Она все еще внутри него. И сбежать от нее некуда. Хотя, если достаточно быстро бежать…

Глава 14. Ужин был бы лучше

Мурасаки и сам не понял, как оказался в Академическом парке, у тех самых разбитых часов. Сейчас, когда шел снег, было отчетливо видно, что это не просто часы. Снег не касался поверхности циферблата, а огибал его по спирали, расширяясь к циферблату и вновь сужаясь под ним. Мурасаки, как зачарованный, следил за этим мини-торнадо. Сквозь завихрения снега были видны циферблат и мелькание снежинок с другой стороны потока, как будто они скатывались с той стороны стеклянного конуса.

Мурасаки не удержался, протянул руку к часам и почувствовал, как снежинки летят навстречу его пальцам, наткнувшись на тот же невидимый барьер, что отталкивал его руку. Значит, снежинки не конструкторы и не деструкторы, – улыбнулся Мурасаки. Сами по себе. И значит, нейтральные предметы часы к себе не подпускают.

– Что же ты такое? – пробормотал Мурасаки, обходя часы по периметру.

– Это ты что такое, хотел бы я знать, – раздался голос Чоки, – что мы из-за тебя потащились среди ночи почти в самую Академию. Раст, может, ты знаешь, что он такое?

Мурасаки обернулся.

– Привет, малыш, – сказал Раст, выныривая из-за кустов. – Найти