Академия Высших: студенты - Марта Трапная

– Да, Констанция Мауриция, – кротко ответил Мурасаки. – Но в библиотеку мэрии я ведь могу сходить?

– Хочешь проверить мои слова? – усмехнулась Констанция.

– Хочу почитать новости.

– О порталах не пишут в новостях.

– Я хочу узнать, о чем писали в те дни, – с неожиданным даже для себя упрямством в голосе сказал Мурасаки. – Общий событийный фон. Не хочу ничего упустить.

– Тогда не забудь заодно проверить метеорологические сводки, – ехидно рассмеялась Констанция. – Чтобы уж точно ничего не упустить.

Мурасаки покачал головой. Интересно, она всех так контролирует или только его?

Глава 12. Просто посмотреть

Сигма не собиралась идти в Закрытый сад сегодня, она вообще не хотела даже думать про это место после того вечера. В планах на выходной были библиотека и дальний угол территории, где на карте значилось что-то вроде сада скульптур, а вечером, после ужина, если будет настроение, можно и поснимать однокурсников. Задание Эвелины тяготило ее все больше. Можно было бы сделать его марафоном – за два предстоящих выходных, но Сигме отчаянно не хотелось тратить свободное время на обязаловку от куратора. В конце концов, Эвелина не поставила ей никаких сроков. Так что можно тянуть хоть до конца года. Тем более, что часть студентов Сигма уже сфотографировала, поэтому обвинить ее в том, что она игнорирует поручения, не получится.

Но планы Сигмы нарушили Хачимицу и Аделаида. Вернее, сначала стук в дверь разбудил Сигму на три часа раньше, чем она собиралась проснуться, а уже потом она увидела эту парочку перед входом в свою комнату.

– Одевайся и пошли с нами, – сказала Аделаида тоном, не терпящим возражений.

– Иди ты, – сказала Сигма и захлопнула дверь.

Она собралась вернуться в кровать, но не успела. Дверь распахнулась снова.

– Доброе утро, Сигма, – сказал Хачимицу своим хорошо поставленным голосом. – Мы хотим пригласить тебя на утреннюю прогулку. Ничто так не улучшает настроение, как свежий воздух.

– Неплохая попытка, – мрачно ответила Сигма, – но я никуда не пойду. Я буду спать и вам советую.

– Сигма, – сказала Аделаида, – мы которую ночь уснуть не можем из-за этих твоих часов. Пожалей нас!

– И я отдам тебе свой завтрак, – пообещал Хачимицу.

– Если только ты найдешь способ сохранить его до после ужина, – проворчала Сигма. – Ладно уж, дайте мне одеться.

Рассвет только занимался. В небе над стеной появилась красная полоса, как рана от острого ножа в теле ночи. Теперь, после слов Эвелины, рассветы и закаты вызывали у Сигмы намного меньше эмоций. Как будто у ненастоящего неба не было никакой ценности. Наконец-то начало подмораживать, но и наступление зимы не радовало. Зачем вообще здесь сделали смену времен года? Ради чего? Куда лучше было бы жить в месте, где всегда лето, где не нужно иметь несколько принципиально разных наборов одежды и обуви. И студентам было бы меньше забот, и кураторам.

Впрочем, может, эти мысли были вызваны всего лишь тем, что Сигма оделась слишком легко и теперь мерзла. Не то, чтобы она дрожала от холода, но и насладиться прогулкой не получалось.

Они дошли до ворот. Сигма остановилась.

– Вообще, – призналась Сигма, глядя себе под ноги, – я не уверена, что там есть часы. Чем больше я о них думаю, тем сильнее сомневаюсь. Я иногда теряю связь с реальностью. Мне кажется, что я слышу голос Мурасаки. Или сплю и чувствую его рядом с собой. Как он дышит. Его волосы на лице. У него жесткие волосы… – голос Сигмы сорвался.

Аделаида обняла Сигму за плечи.

– Мы просто пойдем и посмотрим, есть там что-то или нет. Ничего страшного с тобой не случится. Мы с Хачимицу не будем считать тебя безумной, не переживай.

– Правда? – cпросила Сигма, улыбаясь через слезы.

– Ты думаешь, человек, который покрывал свой стол лаком для ногтей, используя для этого кисточку для ногтей, может определять критерии нормальности? – с усмешкой спросил Хачимицу. – Я буду тебя считать такой же, как мы. Хотя ты и деструктор.

– А что, только конструкторам позволено быть ненормальными? У вас тут деструкторы считаются людьми второго сорта?

– Не людьми, – поправила ее Аделаида. – Высшими.

– Высшими второго сорта? – уточнила Сигма.

– Разрушать любой дурак сможет, – сказал Хачимицу. – А вот ты попробуй создай!

– А ты попробуй для начала разрушить что-нибудь, и тогда посмотрим, кто из нас дурак, – фыркнула Сигма.

Хачимицу кивнул.

– Может, разрушать и сложно, но вопрос в другом. Зачем это делать? Не понимаю, как может хотеться разрушать.

– Ну, знаешь, – дернула плечами Сигма, – иногда посмотришь, что некоторые конструкторы насоздавали, и ничего не остается, как убирать за ними. В смысле разрушать их прекрасные идеальные конструкции, в которых совершенно случайно не учтена какая-нибудь мелочь типа неправильного наклона планетарной оси к звезде.

Аделаида засмеялась. Хачимицу закатил глаза и слегка покраснел.

– Сигма, ты откуда знаешь эту историю?

– Какую историю?

– Про планетарную ось!

Сигма улыбнулась и, наконец, приложила руку к воротам. Про ось ей рассказал Мурасаки. В обстановке, когда любые разговоры про ось приобретают двусмысленный оттенок.

Створки ворот распахнулись, и компания вошла в сад.

– Так откуда? – продолжала допытываться Аделаида. – Кто тебе рассказал?

– Да ниоткуда. Наверно, на каждом курсе бывает такая история. Я рассказывала Мурасаки про нашу работу, он сказал, у них тоже была та же история.

– А вот это уже интереснее, – нахмурился Хачимицу. – И кто же на курсе Мурасаки неправильно рассчитал планетарную ось? Какой цвет?

– Чоки, – ответила Сигма, вспоминая здоровяка Чоки. Он был ростом с Мурасаки, но шире в два раза. Поэтому Сигма не сразу догадалась, что когда Раст говорит «малыш», он имеет в виду Чоки. – Коричневый. Вообще на тебя не похож.

– На меня вообще никто не похож, – улыбнулся Хачимицу своей утонченной улыбкой. – Но, наверное, коричневый – аналог оранжевого, да? Или желтого?

– Желтая у нас Бли, – вздохнула Сигма.