Семенной - Кейтлин Морган Стунич

— Скажи еще что-нибудь правдивое, — неожиданно твердо говорю я, глядя ему прямо в лицо. — Скажи мне, что я человек. Скажи мне, что я женщина. Скажи, что ты мужчина. — Это единственные факты, которые приходят мне в голову в данный момент. Как только я произношу их, я об этом жалею. Настроение меняется.

Сексуальное напряжение.

Черт.

Я начала это, и я не знаю, как это закончить. Этому нет конца. Я делаю несколько шагов назад, все еще любопытствуя, почему у Хита в доме женская одежда.

— Взял этот наряд из рюкзака мертвой девочки, — объясняет он, словно может читать мои мысли так же, как Рюрик. Я съеживаюсь и от мысли, и от заявления. — Было неправильно раздевать ее, но я беру все, что могу, для своей младшей сестры, Кайлы. Ты познакомишься с ней через минуту. — Он снова бросает взгляд на планшет, и его лицо выглядит решительно мрачным. — Даже раньше, на самом деле. У нас мало времени.

Мой разум рисует десятки ужасных сценариев, большинство из которых заканчиваются тем, что я нахожусь в тронном зале на этом корабле, смотрю, как голова Рюрика слетает с плеч, смотрю, как брызжет кровь. Я не могу бросить его на произвол судьбы. Я должна вернуться к нему до того, как его родители убьют его из злости. Посмотрите, что они сделали с его братом. Они на это способны, без сомнения.

— Почему у нас мало времени? — осторожно спрашиваю я, страх превращает мой пустой желудок в кислотный ком. Я думаю о всяком, но точно не о том, что он говорит.

— Потому что мы ужинаем у моих родителей. — Хит снова морщится, ругается, нахлобучивает шляпу обратно на голову и с силой натягивает ее с обеих сторон щупальцами.

— Сколько тебе лет?

Он упоминал своих родителей с полдюжины раз до этого, а мы едва провели в компании друг друга два часа.

— Двадцать пять, — говорит он, а затем демонстрирует дерзкую ухмылку. — В земных годах, то есть. Яо движется по орбите довольно медленно. Один год — это как… десять там, откуда ты родом.

Фантастика. Еще больше бесполезных космических фактов, которые я не запомню.

— Я… ты знаешь, какой сейчас день на Земле? — Я понимаю, что увожу разговор от довольно серьезной темы, но не могу удержаться. Хит, кажется, много знает о людях и Земле, и мне бы очень хотелось узнать, как долго нас с Джейн не было.

— Шестнадцатое сентября, — легко отвечает он, как я и знала. — Кайла держит человеческие календари на всех семейных устройствах. — Он указывает на свой планшет.

Шестнадцатое сентября. Мы с Джейн пропали… кажется, это было двадцать третьего июля. Блядский ад. Мы живем с пришельцами почти два месяца. На данном этапе это кажется почти… осмелюсь сказать, нормальным.

— Мой день рождения ровно через две недели, — шепчу я, и улыбка Хита как-то странно дергается.

— Две земные недели? — переспрашивает он, а затем качает головой. — У меня тоже. — Мы оба стоим в неловком молчании, пока он не добавляет: — Это совпадение, кстати. Это не… ну, это конкретное совпадение ничего не значит.

— Ясно. — Я даже не знаю, что на это ответить. Его компаньон, кажется, находит это забавным, кружась вокруг нас и держась подальше от крадущейся кошки. Сомневаюсь, что двуглавая кошка когда-нибудь поймает крошечного осьминога; одна из ее голов, похоже, всегда не согласна с другой. — Объясни мне, почему мы должны ужинать с твоими родителями. Ты же понимаешь, что похитил принцессу Весталис?

Хит просто смотрит на меня так, словно желает, чтобы этот момент давно прошел и остался в прошлом. Для такого уверенного в себе и кокетливого парня, как он, я могу только представить, насколько плоха наша ситуация на самом деле.

— Потому что нам нужно вести себя так, будто абсолютно ничего не случилось. Потому что если Весталис узнают, что ты здесь, они начнут с того, что нанесут ядерный удар по Земле, а затем обратят свои лазеры на нас.

Мое сердце колотится, и я в итоге выдвигаю стул, морщась от чавканья холодной мокрой подушки, когда сажусь. Я все еще не совсем понимаю, что он имел в виду под «регулировкой уровня воды» в доме, но могу сделать смелое предположение. Он же существо, обитающее в воде, так? Значит… логично предположить, что, возможно, его дом обычно затоплен водой.

— Пока у меня не появится шанс увидеться с Абраксасом, я должна оставаться здесь, — осторожно предлагаю я, пока Хит наклоняется, обхватывая пальцами спинку другого стула.

— В общем-то, да. Я отдал тебе свою жемчужину, но держу пари, у нас максимум десять дней, прежде чем мы оба умрем. Вся моя жизнь зависит от того, трахнешь ли ты Асписа или нет. — Он сухо смеется над этим, но звучит скорее покорно, чем расстроенно. — У меня нет возможности отправить Рюрику сообщение так, чтобы об этом не узнали король с королевой, но он парень сообразительный — для принца Весталис, конечно. Он придумает, как с нами связаться, и ты сможешь объяснить ситуацию.

Если он проживет так долго, думаю я с резким уколом страха. Я просто чертовски надеюсь, что никто из других его братьев не появится со своей парой. У меня такое чувство, что в следующий раз, когда его родители вызовут сына в тронный зал для убийства, на плахе окажется Рюрик.

— А до тех пор мы должны, что, убеждать твою семью и других Фалопексов, что я просто какая-то случайная человечка? Разве они не узнают меня по всем этим свадебным видео?

Хит выдыхает, а затем выдвигает стул так, чтобы сесть по диагонали от меня. Он снова упирается локтями в колени, опустив голову на руки.

— Ну да. Вся Нокта может смотреть эти трансляции, но не Фалопексы. — Мне нравится, как он это сказал, вся Нокта. — Даже если бы и смотрели, я… мой народ может быть… немного расистами. Ты человек. Для них все люди на одно лицо. Им даже в голову не придет проверять.

— Твоя жемчужина… у тебя ведь только одна, да? — Я вспоминаю обрывки того, что он говорил в часовне — я получаю такую только один раз, один раз — и понимаю, какое это было для него большое дело. Он связал свою судьбу с моей. Если я умру, он умрет. Это огромная вера и доверие, возложенные на другое существо.

— Только одна. — Его голос теперь звучит хрипло,